Сегодня:
$
Нефть
Золото

Москва Дзержинского

В последние время снова у многих на устах имя Феликса Дзержинского. КПРФ предложила вернуть памятник одному из самым неоднозначных государственных деятелей в отечественной истории на Лубянскую площадь. Разрешённый столичным парламентом референдум по этому поводу коммунисты решили не проводить, но пришествие Железного Феликса в каменном обличии всё же может состоятся. Поставить памятник могут в другом месте. "Практика" выяснил, что делал Дзержинский в Москве немногим меньше чем 100 лет назад, и какой след в городе он оставил.

ТЮРЬМА БЕЛОКАМЕННАЯ

Феликс Дзержинский приехал в Москву не туристом и не в командировку. Он приехал в кандалах. В первый раз это случилось в 1902 году. Молодой революционер-поляк, уже имел опыт задержаний, ссылки и бегства из неё. Он занимался социалистической агитацией и организацией нелегального объединения в Польше. По пути в новую ссылку его поместили в московскую Бутырскую тюрьму.

Следующий приезд, а точнее, привоз революционера в Первопрестольную произошёл в 1916 году. После шестого ареста в Варшаве его приговорили к трём годам каторги. Спустя два года к этому сроку должно было прибавиться новое наказание. Суд вершился в Москве. «Я сидела на скамейке среди публики, и мне трудно было удержаться от слёз, видя изнуренного Феликса. Он заметил мои слёзы и погрозил пальцем, чтобы я не плакала», — вспоминала потом его сестра Ядвига о заседании в Московской судебной палате в мае 1916-го. За антиправительственную деятельность Дзержинского приговорили к шести годам каторги, отбывать срок он начал в московских тюрьмах — губернской Таганской, а затем в Бутырской.

«Работаю на машине (прим. — швейной) около 5 часов в сутки. Читаю теперь больше. Снова получаю „Правительственный вестник“. Питаюсь достаточно. Хлеба всего даже не съедаю. Ты, дорогая, не беспокойся, не думай, что пишу для успокоения», — описывал Дзержинский свой день в письме жене незадолго до освобождения. Ему повезло, вышел он из тюрьмы намного раньше положенного срока.

ВОСХОД

1 марта 1917 года Дзержинский, арестант под кодовым номером 217, внезапно вышел на свободу. Такой подарок ему преподнесла Февральская революция. Из окружённой толпой тюрьмы были выпущены политзаключённые. Есть версии, что освобождали их под давлением собравшихся членов «Комитета помощи политзаключённым» или революционных «рабочих», поддержанных «летучими отрядами». Любопытно, что в сентябре того же года московская тюремная инспекция начала искать информацию, содержится ли в тюрьме Дзержинский. Администрация тюрьмы ответила, что он был «толпой народа освобождён из-под стражи». На большее перед Октябрьской революцией времени у надзорщиков не хватило.

Дзержинский возвращается в политическую работу с активностью, борясь с болезнями и слабостью, которые окутали его за время заключения. «Комитет помощи политзаключённым» в мае отправил его в лечебницу в Сокольниках, где он восстанавливал силы, а потом на средства партии он поехал в Оренбург проходить курс кумысолечения.

Отдохнув, Дзержинский принялся за работу в московском отделении партии. Среди его главных задач — создание Красной гвардии, с опорой на активных участников событий 1905 года. Красногвардейцы, усилившись скупленным и краденным оружием и силами Московского военного гарнизона, будут ставить под свой контроль Москву в октябре 1917 года. Дзержинский в это время окажется в центре борьбы за власть — в Петрограде. Во время октябрьского переворота он руководит захватом телеграфа, а в декабре возглавляет Всероссийскую чрезвычайную комиссию при Совете народных комиссаров. Эта должность и принесёт ему славу.

Первоначальная цель новой структуры была в установлении порядка в городе, давлении на чиновников и борьбе с контрреволюционными проявлениями. Постепенно полномочия расширялись: чекисты могли не только расследовать, но и применять смертную казнь (поначалу отменённую большевиками). К весне 1918 года большевики озаботились своей безопасностью до такой степени, что переехали со своими центральными организациями из Петрограда в Москву. Так Дзержинский возвращается в Златоглавую уже в новом статусе.

СИЛОВЫЕ РАЗБОРКИ

Эвакуированный ЧК не сразу поселился на Лубянке. Сначала основная часть организации въехала в дворец графини Соллогуб на Поварской улице. Известен он по роману «Война и мир» как прототип дома Ростовых. По-соседству располагалось несколько особняков, захваченные анархистами, что вскоре сыграет печальную роль для них. В конце марта московское и республиканские отделения ведомства начали переезжать на Большую и Малую Лубянки, занимая, в частности, здания страхового общества «Якорь» и особняк Ростопчина. Рядом расположился Наркомат иностранных дел.

Глобальной перестройки при жизни Дзержинского здания на Лубянке не потерпели. Если не считать организаций внутренних тюрем и мест для расстрелов. Смертную казнь устраивали в подвале и у гаражей в Варсонофьевском переулке под звуки заведённого мотора. Место с каждым годом приобретало всё больший грозящий образ и к концу советского режима ассоциировалось с силовиками в полной мере.

В Москве, как и в Петрограде, весной 1918-го было неспокойно. Бандитские формирования и анархисты грабили и занимали богатые особняки, устраивая там ночлежки и опорные пункты. Всего насчитывалось около 25 домов занятыми силами анархистов. В одну ночь на 12 апреля они были вычищены. «Мы ни в коем случае не имели в виду и не желали вести борьбу с идейными анархистами», — заявлял тогда глава ВЧК, но «идейные» часто смешивались с криминальными. Тем более ползли слухи о планах атаки на городские и большевистские учреждения с этих занятых анархистами «плацдармов». Зачистка во многих местах сопровождалась стрельбой и взрывами. По официальным данным со стороны «анархистов» погибло 30 человек, со стороны силовиков советов — около 12. Задержано от, по официальным данным, 400, до, по неофициальным, 800 человек. Ходили разговоры о расстрелах задержанных. Операцию организовывали чекисты совместно с другими органами советов и сторонниками левыми эсерами.

До лета 1918 года левые эсеры — союзники большевиков, но несогласные с ними по многим вопросам, например, с заключением Брестского мира, экономики «военного коммунизма». Заместителем Дзержинского в ВЧК был эсер Александрович. Но в июле союз окончательно распался. «Мятеж левых эсеров» — так в историю вошли события 5-11 июля. Тогда проходил Съезд Советов, в котором участвовали левые эсеры. В ходе съезда они раскритиковали политику большевиков. 6 июля эсеры, бывшие на тот момент сотрудниками ВЧК, убили в Москве германского посла Мирбаха. Левые эсеры и большевики берут несколько десятков представителей друг друга в заложники. День пробыл в заложниках и Дзержинский, прибывший с требованием выдать убийц посла в эсерский штаб. Сил и заложников у большевиков оказалось больше. Латышские формирования мятеж подавили. Дзержинский вышел из кризиса целым и невредимым.

Уничтожение оппозиции, которая не входила в партию большевиков происходило не сразу, но ВЧК сыграла в нём важную репрессивную функцию, сначала разделываясь с центральными ячейками, а потом, на лексиконе чекистов, тихо «изымая» активистов из среды рабочих и интеллигенции.

КРАСНЫЙ ТЕРРОР

Официальное начало «Красного террора» относится к 5 сентября 1918 года — тогда СНК выпустил соответствующее постановление. Когда он террор начался на самом деле, вопрос спорный. Москва в начале событий сыграла большое значение. Поскольку, «красный террор» провозглашался в ответ на «белый террор», непосредственными поводами для его введения стали убийство главы ЧК Петрограда Урицкого и покушение на Ленина. Покушение произошло как раз в столице, рядом с оборонным заводом имени Михельсона за районом Серпуховской. Кто на самом деле и зачем стрелял 30 августа того года, мы уже, наверное, никогда не узнаем. Самая распространённая версия, что это сделала бывшая анархистка, сочувствующая эсерам Фанни Каплан. Её расстреляли быстро, через четыре дня, не проведя суда. Что важнее, в тот же день было принято решение об объявлении ответного «красного террора».

Первый громкий расстрел той осенью произошёл в Петровском парке. Принявшими смерть заложниками стали как те, которые были арестованы ещё предшествующей властью Временного правительства, бывшие царские министры внутренних дел Н.А. Маклаков и А.Н. Хвостов, сенатор С. П. Белецкий и председатель Государственного Совета И.Г. Щегловитов, так и представители духовенства — протоиерей Восторгов, ксёндз Лютостанский и еписком Ефрем. Затем там расправились с менее известными личностями. Смертная казнь проводилась публично, могилы откапывали и закапывали другие арестанты.

ВЧК боролось как с бандитскими элементами, так и с классовыми и политическими противниками. Контрреволюционный красный террор зачастую вершился без суда и следствия. ЧК была озадачена силовой борьбой, а не юстицией. Принадлежность к «врагам народа» могла выявиться по адресной книжке, где записан род занятий и имя, способные пролить свет на происхождение. Красные активисты были готовы не рассматривать даже эти факты. «Я пойду к нему (врагу) на кухню и загляну в горшок: если есть мясо — враг народа! К стенке!» — говорил в 1918 году рабочий Лефортовского района во время спора о том, что лучше, «Трибунал» и «Чека». Дзержинский считал, что если революции необходим террор, то он его надо применять, не отказываясь от своих убеждений — стремление к справедливости, как он её понимал. Желал ли он расстрелов или подписывал расстрельные списки просто как рабочую необходимость — вопрос спорный. За ту осень в Москве по разным данным были расстреляны более 300 человек, но конкретные цифры и причины известны не по всем расстрелянным.

Как способ ограничить «белый террор» и контрреволюцию был развит институт заложников и концлагерей. В них брались те, кто по классу и социальному положению представлялся близким для врагов большевиков. Точнее формулировки звучали из-под пера самого Дзержинского. «За какого-нибудь сельского учителя, лесника, мельника или мелкого лавочника, да ещё еврея, противник не заступится и ничего не даст», — писал в приказе председатель ВЧК в декабре 1919 года. Необходимо взять на учёт «бывших помещиков, купцов, фабрикантов, заводчиков, банкиров, крупных домовладельцев, офицеров старой армии, видных чиновников царского времени и времени Керенского и видных родственников сражающихся против нас лиц» и «работников противосоветских партий, склонных остаться за фронтом на случай нашего отступления». Отдельно Дзержинский говорит о специалистах, которых трогать не стоит, если они не являются действующими контрреволюционерами, на что имеются явные доказательства.

В сентябре 1919 года анархисты устроили теракт в здании в Леонтьевском переулке. В окно зала, где заседали члены Московского комитета партии была брошена бомба. В результате взрыва и обрушения части здания погибли 12 человек, в том числе, глава комитета Загорский, члены Моссовета и райкомов. Дзержинскому приписывают фразу, сказанную после происшествия, про необходимость расстрелять «всех кадетов, жандармов, представителей старого режима и разных там князей и графов», находящихся в заключении. Поначалу чекисты действительно ищут агентов-белогвардейцев. Способствует этому и угроза наступающих на Москву войск Деникина. Но организаторами взрыва оказались выходцы из «зелёной» махновщины, третьей силы.

ДЗЕРЖИНСКИЙ-МОСКВИЧ

Как знак укрепления власти большевиков в феврале 1919 года к Дзержинскому из Швейцарии переезжают жена Софья и сын Ян. Они прибыли на Брестский вокзал (прим. — нынешний Белорусский), на котором их встречал лично Феликс. «Они вышли из среднего подъезда, и я заметил, что они очень скромно одеты, — вспоминал ведомственный водитель Тихомолов. — На голове у него была вязаная шапочка с помпоном. Феликс Эдмундович был счастлив, радостно улыбался и ласкал сына». С их приездом у Дзержинского появляется постоянное место жительство в квартире кремлёвского Кавалерского корпуса.

Ранее за ним уже были закреплены квартира сестры Ядвиги на Петровке (там же был прописан под фамилией Доманский) и номер в Национале. Часто он ночевал у себя в кабинете на Лубянке, засиживаясь до ночи. С семьёй Феликс отдыхал на даче в подмосковном Любанове. По другой версии, туда он ездил в 1920 году не просто отдыхать, а лечиться от преследовавшего его с тюремных времён туберкулёза. В быту Дзержинский был неприхотлив.

Глава ВЧК и его ведомство занималось уплотнением населения в квартирах и домах города. Это поменяло структуру жителей Москвы. «Уплотнялись» и церковные учреждения. Их здания отдавались светским учреждением. Дзержинский считал, что с церковью должны взаимодействовать только репрессивные органы, чтобы она побыстрее разваливалась. Этим они вскоре и занялись с изъятием церковных ценностей и арестами представителей духовенства.

Комиссией по улучшению быта рабочих, которую возглавлял Дзержинский, в частности, весной 1921 года было принято решение выселить из 471 дома жильцов, не занимающихся физическим трудом. С собой они могли взять немного мебели. Правда, инженеров, врачей, «ответственных работников» и подчинённых Железного Феликса из Наркомата путей сообщения это не касалось. Он не отказывался от специалистов-профессионалов, которые работали с дореволюционных времён. Не заниматься трудом вовсе тогда уже больше года было преступлением. За всеобщую трудовую повинность отвечал тоже Дзержинский.

Его ведомство исполняло и контролировало решения советских органов. В Москве, например, в 1924 году чекисты арестовали 1300 человек, половина из которых была выслана. Из-за того, что 47% из них были евреями поднялся скандал, но Дзержинский лично объяснял, что наказанные не отбирались по национальному признаку, а были спекулянтами и валютчиками. Они, как и наркоторговцы, не просто нарушали закон, а мешали развитию НЭПа.

Путевой Наркомат, на тот момент РСФСР, Дзержинский возглавил как раз в апреле 1921 года. Это далеко не единственный пост, который он занимал за свою карьеру.

КОЛЛЕКЦИОНЕР ПОСТОВ

«Дзержинский назначен «нашим» комиссаром, т.е путей сообщения и притом «с оставлением во всех прочих занимаемых им должностях», — писал в дневнике служащий путевого ведомства Никита Окунев. — Вот поистине «ко всем бочкам затычка»! У Дзержинского действительно должностей было много. Самые известные и важные — председатель ВЧК и ОГПУ, нарком внутренних дел, нарком путей сообщения и председатель Высшего совета народного хозяйства. Таким образом Дзержинский поруководил почти всеми основными сферами жизни государства — безопасностью, промышленностью, транспортом. Причём почти одновременно.

Менее важные, но запоминающимися были другие посты, которые добавляли имиджу Дзержинского положительные черты. Как председатель комиссии по улучшению жизни детей (с 1921 года) он стал заботливым «отцом» армии беспризорников, наводнивших страну во время революционных потрясений. Беспризорников на тот год по всей стране насчитывалось от 4 до 7 миллионов человек, по официальным данным — на порядок меньше. Это не только дети погибших родителей, но и ушедшие из дома, например, на заработки и не способные прокормиться. От голода дети бежали и из самих детских учреждений. Деткомиссия была призвана согласовать действия разных наркоматов и профсоюзов в решении проблемы. Работа велась: промышленные предприятия и «органы» курировали воспитательные дома для таких детей, из голодающих районов из переселяли в более благополучные. В них они могли работать с 14 лет. Только за 1922 год на государственное обеспечение были приняты более 800 тысяч детей, больше половины из которых в детские дома. Создавались специальные фонды помощи. Но искоренить беспризорность полностью не удалось, да вряд ли было возможно. Дзержинский руководил комитетом два года.

Как председатель комиссии по борьбе с взяточничеством (с 1922 года, хотя подобные функции были и у ВЧК с ОГПУ) — Дзержинский был борцом за чистоту государственных рядов. В том числе, и в самой чекисткой организации. Как глава комитета по всеобщей трудовой повинности — представлялся борцом за труд, а заодно и дисциплину.

Культуру и науку Дзержинский тоже не обошёл стороной. В 1924 году он ненадолго стал почётным членом Общества межпланетных сообщений, располагавшегося в Москве. Одна из его подпольных кличек, кстати, была «Астроном». По слухам, ранее сам Ленин предлагал Феликсу Эдмундовичу возглавить подобное общество. В 1923 году по инициативе группы московских военнослужащих ГПУ было создано спортивное общество «Динамо». Дзержинский был избран его почётным председателем. Известно, что в моменты хозяйственных трудностей он помогал обществу, которое способствовало физическому развитию и популяризации силовиков.

Такое количество постов не всегда радовало Дзержинского. Далеко не по всем вопросам он был согласен со своими коллегами по правительству. Вот как на это однажды отреагировал Сталин, чьим сторонником был Дзержинский во внутрипартийной борьбе: «Узнал я от Молотова о Вашем заявлении об отставке. Очень прошу Вас не делать этого. Нет основания к этому: 1) дела идут у Вас хорошо; 2) поддержка ЦК имеется; 3) СТО (прим. — Совет Труда и Обороны) перестроим так, чтобы отдельные наркоматы не могли блокироваться в ущерб государственным интересам; 4) Госплан и его секции поставим на место». В конце Сталин спрашивает актуальное для «Железного Феликса»: «Как здоровье?» Дзержинский был недоволен недостаточной централизацией управления хозяйством и бюрократизмом.

Своё прозвище «Железный» Дзержинский, скорее всего, приобрёл как раз в Москве. По одной из версий, в его кабинет на Лубянке однажды бросили гранату. Перед её взрывом главный чекист успел спрятаться в большом сейфе, который остался в здании от страхового общества. Вбежавшие после хлопка подчинённые с удивлением обнаружили разрушенный кабинет и невредимого Дзержинского. По другим версиям, «железный» происходит от его манеры работать: много и не отвлекаясь на слабости.

Сгорел на работе

Главной слабостью Дзержинского было его здоровье. Болезненность у Феликса замечали всегда, и в молодости, и в зрелости. В ноябре 1919 года Дзержинскому даже официально усилили питание «ввиду громадной работы и болезненным состоянием». Его чуть ли не насильно отправляли в отпуск и на лечение. Смотря на это, исход жизни Дзержинского кажется предсказуемым — смерть если не от пули, то от болезни.

20 июля 1926 года Дзержинский выступал в Кремле на XIV съезде партии. Во время речи Феликсу стало плохо, слушатели заметили, как его рука тянулась в область сердца. Выступление он закончил, но сразу после него свалился в болями, а через два часа умер на 49-м году жизни.

Согласно протоколу вскрытия тела, Дзержинский умер от паралича сердца, от болезней кровообращения, которые беспокоили его с юности. Насильственных причин или отравляющих веществ найдено не было.

Похороны Дзержинского прошли по высшему разряду. Двумя годами ранее он руководил похоронами Ленина. Теперь похожим образом в последний путь отправляли и его. Из Кремля гроб с телом перенесли к Колонный зал Дома союзов, а оттуда в могилу у кремлёвской стены. Похороны превратились в митинг с участием первых лиц советской власти.

Единственная жена Софья, бывшая революционерка, после смерти мужа работала в сфере науки и отношений с поляками. Сын стал военным инженером. Они многие годы продолжали жить в Кремле, хотя разговоры о сложном отношении Сталина к Дзержинскому и даже отравлении ходили. Единственным родственником «Железного Феликса», который работал в «чекисткой» системе стал двоюродный племянник Роман Пиллюр, занимавший руководящие посты в ОГПУ. Его-то и расстреляли в 1937 году как «польского агента», впоследствии амнистировав.

ИМЕНЕМ ДЗЕРЖИНСКОГО

Дзержинский стал одним из большевиков, чьё имя успешно сохранилось до конца XX в названиях всевозможных учреждений, заводов, улиц, населённых пунктов, формирований силовиков. В Москве его именем назывались Военная академия ракетных войск, Высшая школа КГБ, детская больница и район, несколько раз менявший свои границы.

В одной Московской области на нынешний год насчитывается около 35 улиц Дзержинского. Благодаря присоединённым территориям в Москве есть две улицы имени Железного Феликса — в посёлках Кокошино и Щербинка. Была раньше такая улица и на юго-востоке Москвы. Но более известна, конечно, площадь вокруг которой и идут сегодняшние споры.

Нынешняя Лубянская площадь на северо-востоке от Кремля была названа Дзержинской в 1926 году. Потом это имя получила и станция метро под ней. Продержалось название до 1991 года, попав в последнюю волну пока ещё советских переименований в Москве. Буквально за год в этом районе было стёрто и имя главного чекиста, и его каменный образ в виде памятника.

Поставленная в 1958 году скульптурная композиция Евгения Вучетича и архитектора Григория Захарова, снесена после провала ГКЧП, 22 августа 1991 года. «Феликсапад» произошёл с помощью трёх кранов и тягача, в окружении восхищённой толпы и с разрешения Моссовета. Вышло, что снос Дзержинского в подобном народном порыве стал чуть ли не единственным известным в истории современной России. В те же дни бюст чекиста был убран из двора Петровки, 38. Правда, десять лет назад его вернули на прежнее место.

Предложения и разговоры о возвращении памятника на Лубянскую площадь не прекращаются уже почти 25 лет. Но до реальных решений дело не доходит. Социологические опросы делят россиян поровну в отношении к Феликсу Дзержинскому. Он персонаж неоднозначный: плохой или хороший, определяется в зависимости от политических пристрастий и видения исторического пути страны.

Дзержинский делил людей сотню лет назад и продолжает делить сегодня.

Оставить комментарий

avatar
wpDiscuz

ЧИТАЙ О ВАЖНОМ

Отправим подборку лучших новостей за неделю