$
Нефть
Золото

Через Байкал на велосипеде: конец пути

Внештатный корреспондент «Практика» и отчаянный путешественник Сергей Северин провёл тринадцать дней на замёрзшем озере Байкал, проехав по льду на велосипеде около 800 километров. За всё своё непростое путешествие Сергей столкнулся со многими препятствиями — непривычным бездорожьем, отсутствием воды и ночлегапоисками сотовой связи, кражей велосипеда, ураганным ветром и так далее. На этот раз мы публикуем последний выпуск путёвого дневника Северина — о том, как он закончил свою длительную экспедицию по Байкалу.

Участник экспедиции — представитель команды PLAN X Adventure Team, члены которой объединены общими стремлениями к путешествиям по самым удивительным местам мира, подробному изучению России и зарубежных стран, продвижению идеологии здорового и активного образа жизни, а также неиссякаемым запасом любопытства и позитивным взглядом на жизнь.

Проснулся за пять минут до звонка будильника в тёплой палатке. За ночь я хорошо отдохнул и восстановил силы, поэтому решил проехать оставшийся километраж за один день, даже если придётся финишировать в потёмках. Хочется поскорее выехать, поэтому вещи собираю с рекордной скоростью, особенно не заботясь о том, как я их складываю. Впоследствии подобная спешка добавила мне проблем. При загрузке переднего багажника оказалось, что я положил в левую часть сумки на несколько килограммов больше, чем в правую, из-за чего приходилось часто останавливаться и разминать затекающие руки.

Во время сборов нарочно оставил примус работать вхолостую. Бензина было уже не жалко, зато появилась возможность отогревать пальцы рук, моментально теряющие чувствительность при контакте с металлическими деталями велосипеда. Во время первой палаточной ночёвки я пренебрёг таким способом, несмотря на то, что всерьёз опасался обморожения.

Выбрать дальнейший маршрут оказалось не так просто. Если выезжать на чистый лёд вчерашним путём, который привёл меня к месту ночёвки, то пришлось бы сделать большой крюк. Гораздо эффективнее было продолжать движение на юг, однако там располагались обломки льда шириной около ста метров. Добравшись до них, я понял, что протащить велосипед у меня не получится. Пришлось снимать сумки и переносить всё имущество по отдельности. На это я потратил полтора часа, за которые несколько раз чуть не переломал ноги, сильно вымотался и очень неприятно упал, ударившись рёбрами об острый кусок льда. К счастью, в конце меня ждала свежая трещина во льду и бесконечные запасы ледяной байкальской воды, которой я смог утолить жажду. Наполнив термос свежей водой, я наконец-то сел на велосипед и стал медленно выбираться на автомобильную дорогу.

Впрочем, дорога не оправдала ожидания. Здесь она не была такой же укатанной, как на этапе от Листвянки до порта Байкал, поэтому ехать приходилось со скоростью 10 километров в час. Периодически под колёсами появлялся чистый лёд, но всё чаще двигаться приходилось по едва взрыхленной свежей целине. Ситуацию осложняло ещё и то, что у дороги не было одного направления. Она часто разветвлялась, заканчивалась тупиками или полностью заметёнными участками, а вместо автомобильной колеи периодически приходилось ехать по следу снегохода. Неудивительно, что спустя пару десятков километров я сбился с пути. Езда по «снегоходке» отнимала много сил, скорость в очередной раз упала, а между тем прошла уже почти половина дня. Такими темпами я добрался бы до финиша в лучшем случае к утру. Впрочем, мне опять повезло — на горизонте появился УАЗик, благодаря которому я понял, где находится трасса.

Дорога проходила вдоль берега, но к ней нужно было пробираться через ещё одни обломки льда. Бросив велосипед среди снега, я вскарабкался на самый большой обломок и с трёхметровой высоты окинул взглядом окрестности. Наличие дороги подтвердил ещё один местный транспорт. По накатанной автомобилями ледовой трассе на огромной скорости пронеслась упряжка с собаками породы хаски, которая на фоне скал смотрелась впечатляюще.

Добравшись до колеи, лавируя сквозь льдины и трещины, расстояние до финиша было всё ещё весьма существенным. Правда, двигаясь по гладкой дороге, я поймал себя на мысли, что всего этого мне будет не хватать уже завтра, когда я доберусь до конечной точки. Всё чаще на берегу озера мелькали поселения, а на льду проносились машины с рыбаками. Вокруг Байкала кипела жизнь.

До Слюдянки — 20 километров. Дистанция одного рывка — правда, уже ночного. Вместе с заходом солнца постепенно исчезает и дневное тепло. Я начал замерзать, так как до этого по неосторожности проломил лёд у трещины и промочил ноги. Ситуация в очередной раз была на грани фола. Начали закрадываться мысль сделать ещё одну ночёвку, а утром добраться до финальной точки. Останавливал меня лишь тот факт, что координирующие мою поездку люди ожидали получить от меня сообщения этим вечером, а мне не хотелось лишний раз заставлять их волноваться. Мокрая обувь начала сильно натирать, заставляя меня останавливаться буквально каждый километр. Размышляя о том, куда поставить палатку, я решил проверить сотовую сеть. В этот же момент внезапно появился сигнал. Не став медлить, я предупредил всех о том, что планирую сделать ещё одну ночёвку.

Правда, моим планам не суждено было сбыться. Согласно навигатору, мне остаётся всего 13 километров. Сажусь в седло, делаю пару оборотов педалей и понимаю, что могу ехать ещё очень далеко. Может, это и называется вторым дыханием, о котором так любят рассуждать спортсмены-марафонцы? Как бы там ни было, мне вновь стало комфортно ехать, а желание делать постоянные остановки куда-то улетучилось.

Я выезжаю на крутой берег, потом оказываюсь на шоссе. Общественный транспорт в Иркутск уже не ходит, поэтому приходится вызывать такси. Можно было бы проехать ещё сотню километров на велосипеде, но портить впечатление от путешествия ездой по шоссе совсем не хотелось.

Подъезжает такси, в которое едва влезает всё моё имущество. По пути обсуждаем с таксистом актуальные мировые события. Я пытаюсь узнать, что произошло за время моего отсутствия — водитель сетует на бессмысленность украинского конфликта, из-за которого к нему не могут приехать родственники из Киева. Нахваливает Шойгу и Кадырова. Жалуется на плохие дороги.

В аэропорту стало понятно, что общий вес моего груза вместе с велосипедом составляет чуть более 65 килограмм. На взлёте пытаюсь понять свои эмоции. Радуюсь из-за того, что реализовал давнюю мечту. Грущу, так как это приключение закончилось. Надеюсь на то, что приключений мне ещё хватит сполна.

Самолёт наконец-то отрывается от земли. Я моментально засыпаю. В наушниках негромко звучат знакомые строчки из песни Эдуарда Хиля: «под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги».

Предыдущие выпуски дневника Сергея Северина читайте в сюжете «Через Байкал на велосипеде»

Через Байкал на велосипеде: предпоследний рывок

Путешественник и внештатный корреспондент «Практика» Сергей Северин уже приближается к финальной точке своей велоэкспедиции. За одиннадцать дней он проехал более 700 километров по льду замёрзшего озера Байкал, пережив множество приключений. Тяжёлое бездорожье, отсутствие чистой воды, ночёвка в холоде, поиски цивилизации посреди ничего, кража велосипеда и манёвры среди обломков льда — со всем этим пришлось столкнуться Сергею за время путешествия. На этот раз мы публикуем записи о двенадцатом дне экспедиции, который оказался лёгким и экстремальным одновременно.

Утром было солнечно. Усталость предыдущего дня никуда не делась после 8 часов сна, но причин для беспокойства у меня не было — на сегодня запланирован относительно простой 40-километровый маршрут до Листвянки. Этот населённый пункт — ближайшее к Иркутску прибрежное поселение, локальный туристический центр. Там мне предстояло пересечь на пароме не замерзающую даже зимой реку Ангару.

Только проснувшись, я решил, что должен добраться до запланированной в начале экспедиции точки финиша — посёлка Слюдянка. Однако судя по карте ледовой обстановки, на всей южной части Байкала лежал слой снега, по которому можно ехать только очень медленно. Впрочем, всё это будет завтра, а сегодня я рассчитывал неторопливо катиться по чистому льду, уделяя больше внимания опасным трещинам, а не долгосрочным перспективам. Ледовые поля без единой снежинки и тороса растянулись на многие километры, слабый ветер слегка поддувал с северной стороны — это были идеальные условия. Несмотря на раннее время, отдыхавшие в Большом Голоустном туристы уже вовсю катались по льду на коньках.

Впрочем, такие условия сохранялись недолго — спустя десять километров после старта мне вновь пришлось сражаться с обломками льда и снежными наносами. Это стало настолько привычным делом, что на просчёт оптимального маршрута и лавирование между препятствиями я уже не тратил ни малейших усилий. К тому же, лёд визуально стал толще, что придавало уверенности.

Вскоре по правой стороне показалось поселение Большие Коты. Это ещё одно популярное туристическое место, к которому можно пройти пешком от Листвянки. К этому моменту у меня закончился чай в термосе — мне нужно было пополнить запасы жидкости. Я решил не тратить силы, заезжая в село, планируя вместо этого опять найти трещину и довольствоваться ледяной байкальской водой. Вскоре трещина нашлась, но сразу же добавила проблем. Она отделила меня от берега и постепенно уходила всё дальше. Несколько попыток перепрыгнуть трещину закончились тем, что я промочил обувь и велосипедные рюкзаки. Прекратив попытки, дальше я двигался на безопасном расстоянии от ледяного раскола. Через несколько километров трещина опять поменяла направление и теперь вела напрямую к Листвянке. К этому моменту я уже вошел в ритм, подобрал подходящую музыку и ехал словно на автопилоте. Во время плановой остановки на отдых я сильно удивился, когда увидел на льду огромное количество людей, передвигающихся на велосипедах, коньках, машинах и даже пешком. Навигатор сообщил, что до Листвянки осталось 7 километров. Значит, весь народ приехал оттуда.

Наличие коллег-велосипедистов было мне на руку, так как у них я планировал узнать о дороге от Листвянки до Слюдянки. После долгих расспросов о моём путешествии велосипедисты всё же рассказали о перспективах дальнейшего пути на юг. Оказалось, что не всё так радужно. В принципе, дорога существует, но в этом году её ещё не накатали до того состояния, когда по ней можно передвигаться на загруженном вещами велосипеде. Оставшийся отрезок пути в 90 километров такими темпами мог растянуться на два, а то и на три дня. Значит, надо пройти максимальное расстояние уже сегодня и заночевать в палатке. О тёплом жилье в Листвянке можно забыть.

Когда я собирался попрощаться с коллегами, сзади раздался грохот. Наверное, это было самое удивительное природное явление, которое я смог увидеть за эту поездку. Трещина, через которую я перебрался двадцать минут назад, внезапно ожила! Огромные ледяные поля, разделяемые узким отрезком чистой воды, начали движение друг к другу. Грохот, летящие осколки льда, бурлящая вода. И вдруг — вновь тишина. Движение прекратилось.

По пути дальше я встречаю всё больше и больше людей, которые машут и приветствуют меня, словно зная, откуда я держу путь. Мелочь, а приятно. На въезде в Листвянку начинаю чувствовать себя совсем странно — как на тротуаре Невского проспекта. По льду бегают дети, прогуливаются взрослые с прохладительными напитками, где-то рядом носится экскурсионное судно на воздушной подушке. С трудом выбираюсь на берег. Мне нужно найти паром, чтобы переправиться на другую сторону Ангары и продолжить свой путь. Мчусь по разогретому на жарком солнце асфальту вдоль бесконечных магазинов, кафе, отелей, туристических центров. Возникает ощущение, что находишься не на Байкале в середине марта, а в августе на набережной в Сочи.

Мелькают таблички: шаверма, нерпинарий, живые медведи, горячая рыба. О пароме и режиме его работы никто не знает. Только на стихийно образованном рыбном рынке мне сообщают, что паром ходит всего два раза в день, но все уже давно ездят на противоположный берег по льду. Решаю воспользоваться случаем и пообедать в кафе. Предполагая высокие цены, выбираю самое неприглядное заведение. За обед просят 350 рублей — вполне терпимо. Впрочем, с моим велосипедом спокойно не получается даже поесть. Стоило мне появиться на пороге, как весь персонал собрался возле транспортного средства и засыпал меня стандартными вопросами. Зачем такие толстые колёса? А не тяжело ли ехать? А где покупал? А откуда едешь? В общем, обед вышел немного сумбурным.

Вновь возвращаюсь на лёд и сразу же нахожу нужную дорогу, ведущую в порт Байкал. Она представляет собой две укатанные до льда колеи, между которыми пролегает взрыхлённый снегоходами глубокий снег. Ехать можно, но на всякий случай спускаю давление в колёсах до минимума. Как оказалось — не зря. Вскоре дорога начала сильно сворачивать в сторону бухты, где расположен населённый пункт, в который я ехать не собирался. Было уже около четырёх часов дня, а я предполагал проехать не менее 10 километров в сторону Слюдянки. Поэтому мне пришлось покинуть удобную колею и довериться дорожке от снегохода, уходящей в нужную мне сторону. Скорость езды сразу же снизилась до пешеходной. Если так будет до самого конца, то на финишный рывок действительно может уйти два дня. Но удача сегодня была на моей стороне и вскоре я вновь выехал на чистый лёд, слегка присыпанный сверху свежим снегом.

Я снова ехал и любовался пейзажами. Посмотреть в этой части Байкала есть на что. По самому краю берега, пробитая в скалах, проходит Кругобайкальская железная дорога. Точнее, оставшийся от неё стокилометровый участок. Удивительное по сложности строительства сооружение. Каждый километр — тоннель, каждые два — горная река. И среди всего этого — рельсы.

Дорогу мне снова перегораживает широкая трещина. На поиск переправы уходит полчаса. Чтобы опять вернуться ближе к берегу — ещё столько же. Темнеет, а мест для ночевки не наблюдается. Ветер с каждой минутой начинает задувать все сильнее и перспектива ставить палатку посреди льдов уже не кажется столь безоблачной. Двигаясь буквально в ста метрах от береговой линии, огибаю очередной скалистый мыс. Впереди — устье небольшой замерзшей реки, через которую переброшен железнодорожный мост. Отличное укрытие! Но путь к нему, крайне скромный по расстоянию, оказывается довольно трудным. Из-за торосов ноги скользят по наклонным льдинам, перегруженный велосипед норовит завалиться на бок и цепляется за всё подряд педалями. Каждый шаг приходится продумывать, для каждого движения мобилизовать все силы организма. После этого остается 80 метров свежего снега глубиной в 40 сантиметров. Здесь катить велосипед становиться уже бессмысленно — колеса закапываются. Пытаюсь взвалить его на плечи, но с таким грузом я уже не могу идти. Снимаю рюкзаки с багажников и переношу их по-отдельности.

Выбранное для ночевки место оправдывает свои ожидания. Палатку, укрытую от ветра со всех сторон, ставлю на ровном льду замерзшей реки. Пока на примусе топится снег для чая, прикидываю оставшийся на завтра маршрут. 68 километров. При благоприятной ледовой обстановке путь займет сутки, а в случае пешего похода в снегах придётся потратить еще два дня.

Внезапно выясняется, что запасы чая у меня полностью иссякли. Вспоминаю, что один из природоохранных инспекторов, у которых мы бывали в гостях во время движения по северной части Байкала, подарил мне чайный гриб, который можно заваривать вместо традиционного пакетика. Так и поступаю. Вспоминаю нашу первую ночёвку в палатке, когда я из-за холода толком не выспался и не отдохнул. Решаю максимально утеплиться и распаковываю четыре химические одноразовые грелки, заправляю две бензиновые каталитические. Их размещаю под одеждой. Спальник упаковываю в спасательное одеяло — специальную фольгированную ткань, экранирующую тёпло. Впереди меня ждёт еще как минимум один ходовой день в тяжелейших условиях заснеженного льда и многочисленных препятствий.

Через Байкал на велосипеде: ветер крепчает

Путешественник и внештатный корреспондент «Практика» Сергей Северин продолжает экспедицию по замёрзшему озеру Байкал, преодолевая маршрут в 800 километров по льду на велосипеде. Мы уже публиковали дневники Сергея о том, как всё началось, как пришлось грызть лёд ради чистой воды, выживать в плохой погоде, пытаться установить связь с внешним миром и искать украденный велосипед. На этот раз велопутешественник пил байкальскую воду, наблюдал замёрзший корабль и ночевал в сарае.

Участник экспедиции — представитель команды PLAN X Adventure Team, члены которой объединены общими стремлениями к путешествиям по самым удивительным местам мира, подробному изучению России и зарубежных стран, продвижению идеологии здорового и активного образа жизни, а также неиссякаемым запасом любопытства и позитивным взглядом на жизнь.

В очередной раз просыпаюсь с ощущением, что всё как-то не по-настоящему. Началось это ещё на старте. Тогда я не мог осознать, что долгие сборы снаряжения уже давно позади и теперь я кручу педали на льду самого глубокого озера в мире. Пейзаж сначала напоминал берег Финского залива под Зеленогорском, где ровные ряды придорожных сосен скрывают неторопливого велосипедиста от весеннего солнца, а водная гладь вот-вот должна проявиться из-под тонкого слоя льда. Я тренировался и обкатывал велосипед именно там, поэтому никак не мог избавиться от ощущения, что нахожусь на границе Ленинградской области, даже когда прибыл на Байкал.

Эти ощущения выветрились после первой же ночёвки на льду. Тогда наступил следующий уровень. Я научился вставать по будильнику. Для меня, большого любителя выспаться, встающего где-то через час после первого сигнала будильника, это было совершенно удивительно и необъяснимо.

7:30 утра — сна ни в одном глазу. Правда, во время суточной стоянки в Еланцах выспаться себе я всё же позволил, проигнорировав ранний подъём. Вы же помните, чем закончился для меня десятый день экспедиции? Бугульдейка, база отдыха, ночлег с местным котом. Засыпая с пушистым животным в ногах, я уже был морально готов проснуться с красными глазами и другими признаками аллергии. Однако я не обнаружил никаких симптомов, что было довольно странно. Первым делом я пошёл на улицу оценить перспективы дальнейшего движения. В зависимости от силы и направления ветра на побережье озера, я собирался за чашкой утреннего кофе назначить себе точку финиша, в которой должен буду оказаться в конце дня.

Было два варианта. Если погодные условия и ледовая обстановка будут неблагоприятны для движения, я планировал преодолеть за день чуть более 40 километров, достигнув бухты Песчаная и очередной турбазы. Этот вариант я изначально считал наиболее приемлемым из соображений безопасности и расчёта сил. С другой стороны, в одиночном режиме мне почему-то хотелось ехать как можно больше, ежедневно проезжая ещё больше, чем в предыдущий день. По моим расчётам, при определённом упорстве уже ночью я смог бы достигнуть населённого пункта Большое Голоустное. Оттуда мне останется всего один рывок до Листвянки, где я собирался свернуть в сторону Иркутска.

До Голоустного ехать было вдвое дальше, чем до Песчаной, а состояние ледового покрытия оставалось неизвестным. В ту сторону из Бугульдейки в этом году никто не рискует выезжать. Во время завтрака я решил действовать излюбленным способом — разбираться в ситуации по ходу дела. Запаковав рюкзаки и утеплившись, я постоял ещё пару минут со смотрителем базы. Он курил и внимательно наблюдал за движением флюгера. «Ветер крепчает, хотя к обеду, скорее всего, стихнет. А может и нет. Кто его знает?». Мы простились, я запрыгнул на велосипед, включил музыку в плеере и под первые аккорды какого-то позднесоветского шансона выехал на лёд реки Бугульдейки.

Ехать по льду после грунтовых дорог невероятно приятно — мягко, быстро, тихо. И никаких горок. На самом деле, такой контраст стал ощутим только благодаря не совсем корректному уровню давления в покрышках. Ещё на выезде из Еланцов для улучшения накатистости колёс, я накачал их максимально сильно. Ехать на таких колёсах по шоссе — одно удовольствие, а на грунтовке с многочисленными ямками и неровностями уже стало жестковато. Разумнее было остановиться в самом начале пути и спустить давление, чтобы покрышка начала хоть как-то амортизировать, но врождённая упёртость и лень не позволили этого сделать.

К тому же, как только в голову приходила мысль что-то подрегулировать в велосипеде, я вспоминал об одном знакомом из туристической компании, который всегда тратил огромное количество времени на подгонку снаряжения и техники под себя. Получалось у него всё хорошо, выглядело имущество аккуратно, но бесконечные перестановки, подгонки и подшивки стали поводами для шуток. Вспоминая эти шутки, я ехал на совершенно непробиваемых покрышках по разбитой грузовиками грунтовой дороге. А вроде даже никто и не видит. В итоге, то давление в колёсах, которое мне не понравилось по дороге в Бугульдейку, после выезда на лёд стало приятным открытием. При сильном давлении с поверхностью дороги контактируют всего два ряда шипов, что казалось мне явно недостаточным. Тем не менее, шипы держали, а скорость движения существенно возросла.

Я сделал остановку в замерзшём устье Бугульдейки. Пока ехал по реке, всё время двигался параллельно с накатанной автомобильной колеёй. Теперь же наши пути расходились. Проезжавшие здесь машины направлялись в сторону относительно безопасного Ольхона. Я ехал в неизвестность — к Песчаной и Большому Голоустному.

Первые пятнадцать километров пролетели незаметно. Музыка в плеере попадалась удачная, сквозь нагромождения льда удавалось пробиваться без остановок, обещанный ветер дул в спину, а не в лицо. Вокруг меня расстилалась ледовая гладь озера. То и дело попадались островки и полосы торосов, огромные глыбы колотого льда. Ехать тепло: солнце ощутимо грело руки. Идеальные условия для велопутешествия.

Маневрируя среди трещин, торосов, снежных намётов, доехал до Песчаной. На часах — 15:00. Вроде ещё рано, но до темноты уже всего 3,5 часа. Решил рискнуть. Допил остатки чая из термоса, съел немного запасов из аварийного набора, включил музыку подинамичнее и снова отправился в путь.

Путь из Бугульдейки в Большое Голоустное, начинавшийся как идеальный хайвэй, с продвижением на юг начал напоминать извилистую тропинку. Проходов в торосах стало всё меньше. Каждые пять метров — небольшие трещины. Скорость от всех этих препятствий, конечно же, не возрастала. К тому же постоянный поиск лазейки для следующего манёвра не давал любоваться окрестностями. Справа — высокие, покрытые зеленью холмы, заканчивающиеся у воды то острыми скалами, то песчаными бухтами; на вершинах холмов — налитые чернотой облака. Всего один сильный снегопад мог перевести меня в режим пешехода. Из-за возможной задержки в пути решил ускориться.

Через полтора часа пути бренчание пустого термоса в рюкзаке стало невыносимым. Чая больше нет, а пить хотелось безумно. Пришлось искать воду в естественном источнике: те трещины, которые постоянно добавляют проблем и беспокойства, можно использовать как источники воды. Потери влаги при активном движении колоссальны, поэтому когда есть возможность попить воды, становится не до церемоний. Дойдя до трещины, я лёг на лёд и опустил пол-лица в воду. Набрал из той же трещины воды в термос и без промедлений поехал дальше: скоро закат.

В какой-то момент, двигаясь зигзагом между бесконечных препятствий, заметил уходящий от берега след человека с санями. Интересно, кто бы это мог быть? Местные пешком ходят редко — значит, туристы. Я решил отдохнуть от постоянного слежения за дорогой и выехал на след неизвестного туриста. Следуя его дорогой, не приходилось думать о маршруте огибания очередного поля торосов, не нужно было высматривать промоины и трещины. Я просто крутил педали, любуясь окружающим пейзажем.

Следуя за пешеходами, очень быстро достиг намеченной с утра точки до темноты. Это был не Большой Голоустный, а объект — обозначенный на карте как «изба» — в 15 километров от нужного поселения. Здесь я надеялся найти зимнюю ледовую автодорогу, ведущую из Голоустного. Её, правда, я не нашёл, а вместо избы обнаружил целый коттедж с баней и несколькими отдельными постройками. А самое главное — припаркованный на льду УАЗик. Увидеть здесь машину я не ожидал, но её наличие придавало уверенности в хорошем качестве льда на оставшемся участке. Скакать в темноте через трещины совсем не так весело, как это может показаться.

Солнце медленно уползало за горизонт, а я как можно быстрее крутил педали, хотя сил осталось немного. Близость к цели я ощутил километров за шесть до центра города: стали видны две антенны сотовой связи. Энтузиазма для последнего рывка хватило ненадолго. Сегодня я действительно потратил все силы, оставшиеся несколько километров пройти было жизненно необходимо.

Путь мне преградил полноводный разлив реки Голоустная. К этому времени возможность езды по льду самого Байкала полостью исчезла: поле торосов начиналось в десяти метров от берега и уходило вглубь озера на пару сотен метров. Для движения оставалась узкая полоса вдоль самого побережья, заваленная небольшими кусками битого льда. Велосипед пришлось практически нести на себе, ноги невыносимо скользили, каждая ошибка или падение отнимало кучу сил. Было видно неторопливое движение машин по улицам, отблеск окон в жилых домах, где-то даже играла музыка. Но до всего этого — пара километров по кочкам и небольшим оврагам. Где-то шёл пешком, где-то удавалось поехать. Когда мой путь проходил сквозь причал с рыболовными судами и туристическими теплоходами, в Большом Голоустном уже стемнело. Странное ощущение — ехать на велосипеде по льду, трогая рукой корпус вмёрзшего в этот же лёд мощного судна.

Финиш. Осталось только найти жильё на ночь. Турбазы, куда я звонил, не работали зимой. Практически на каждом доме висела реклама мини-отелей или гостевых коттеджей. В первых же воротах с надписью «комнаты недорого сдам продам куплю» кроме лающей собаки никого не оказалось. Примерно то же повторилось ещё у трёх калиток. Наконец, за 600 рублей я заселился в одноэтажный летний сарайчик с двумя обогревателями в качестве бонуса. Большего сегодня и не надо. Первые десять минут просто сидел без дела: слишком устал физически и морально от необходимости ни на секунду не терять бдительность, высматривая трещины и промоины. А что в итоге? По прямой от места моей предыдущей ночёвки — 78 километров. Небольшая цифра по меркам шоссе, но достойная для бездорожья.

Завтра — разгрузочный день, всего 40 километров до Листвянки. Уже там я подумаю, стоит ли вести маршрут до конца или лучше закончить Иркутске. Но всё это — завтра.

Читайте далее: Через Байкал на велосипеде: преступление и наказание

Через Байкал на велосипеде: преступление и наказание

В марте этого года путешественник и внештатный корреспондент «Практика» Сергей Северин начал поездку на велосипеде по замёрзшему озеру Байкал, проложив крайне непростой маршрут длиною в 800 километров.  За предыдущие восемь дней путешествия Сергей успел переночевать в рыбацком домике, грыз лёдсражался со снежной бурей и искал сотовую связь посреди ничего. В новом выпуске дорожных дневников — продолжение пути в одиночку, угон велосипеда, тяжёлые подъёмы, крутые спуски и многое другое.

Участник экспедиции — представитель команды PLAN X Adventure Team, члены которой объединены общими стремлениями к путешествиям по самым удивительным местам мира, подробному изучению России и зарубежных стран, продвижению идеологии здорового и активного образа жизни, а также неиссякаемым запасом любопытства и позитивным взглядом на жизнь.

Просыпаюсь в придорожном отеле в Еланцах и понимаю, что сегодня никуда не еду, так как чувствую себя капитально заболевшим. Значит, нужно купить лекарств и пополнить запасы еды. Сняв с велосипеда все сумки, я закидываю на плечи лёгкий рюкзак и выезжаю в центр посёлка. Удивительно, как легко ехать на «пустом» велосипеде. В течение каких-то десяти минут доезжаю до первого пункта своего маршрута — местной поликлиники, где есть аптека. Решаю сместить приоритеты, отложив закупку продуктов на потом, чтобы как можно скорее найти компьютер с интернетом. Его поиски привели меня в местный Дом культуры. Приветливая директор ДК прониклась моими проблемами и отвела в кабинет своих сотрудников, где был свободный ноутбук. Ставлю фотографии на загрузку, попутно рассказывая о своём маршруте. Молодые ребята, работающие за соседними столами, живо интересуются моим велосипедом и просят покататься. Я им разрешаю. Накатавшись, ставлю велосипед возле директорского кабинета. На мой взгляд, это было самое безопасное место во всём помещении, однако я сильно ошибался.

В 14:22 по иркутскому времени хлопает входная дверь и раздаётся крик: «Велосипед пропал!». Бросаюсь к выходу и вижу, что он действительно исчез. Выбегаю на улицу, осматриваюсь, опрашиваю прохожих. Никто ничего не видел. Бегом направляюсь к отделу ГАИ, который заприметил ещё по пути к поликлинике. Там не стали медлить и выделили мне в помощь сотрудника на служебной машине. Проезжаем одну улицу, вторую, десятую. Велосипеда как след простыл. В уме начинаю прикидывать, сколько я потратил на его сборку и чего только что лишился. Получается сумма около 100 тысяч рублей. Ну и в довесок — глупое и нелепое завершение экспедиции.

Пока я всё это обдумывал, мы добрались до отделения полиции, где мне предстояло писать заявление об угоне. Гаишник же не стал бездельничать, поехав и дальше патрулировать улицы. Меня заводят в кабинет, выдают листок с ручкой. Начинаю заполнять «шапку» заявления. Вспоминаю, как собирался утром выезжать в посёлок — долго раздумывал, брать ли с собой паспорт. В итоге я его взял, так как мало ли что может случиться. Как будто знал, что так и будет. Не успеваю ещё дойти до описания угона велосипеда, как в отделе начинается какое-то активное движение. Сперва слышу оправдывающиеся нотки в чьем-то голосе, грозные оклики полицейских, а потом — знакомый звук удара пластиковой педали об дверной косяк. Да, полицейские нашли мой велосипед, с которым, судя по беглому осмотру, всё было в норме. Угонщиком оказался пропитого вида мужик, который явно понимает, что дела его плохи, и пытается юлить. Мол, услышал, как детвора обсуждает велосипед, видел, как на нём катаются люди, и тоже решил взять прокатиться, а задержали его якобы в тот момент, когда он уже ехал его возвращать. Очень хочется «поправить» угонщику лицо, но понимаю, что в отделе полиции такие действия могут не совсем верно понять. Поэтому делаем всё по закону: заявление о привлечении к уголовной ответственности, опрос у следователя, протокол осмотра транспортного средства, протокол передачи. Три часа пролетели незаметно — я вновь «на колёсах».

Возвращаюсь к Дому культуры, там как раз завершилась загрузка фотографий. Рассказываю, как всё прошло в отделе. Выяснилось, что угонщик — местный алкоголик, который с непонятными целями регулярно посещает здание ДК. Прощаюсь с взволнованными из-за этого происшествия людьми и направляюсь в магазин. Цены тут вполне гуманные, поэтому решаю купить себе мороженного, чтобы хоть немного успокоиться после дневных событий. Но этот день не мог закончиться просто так. Прямо у магазина попадаю в поле зрения двух пожилых женщин — местных свидетелей Иеговы. Откуда они взялись в небольшом посёлке, где живут в основном люди практичные и суровые, я просто не представляю. Однако факт остаётся фактом.

Ссориться ни с кем после нервотрёпки с угоном мне не хотелось, поэтому лекцию про борьбу добра со злом пришлось прослушать в полном объеме. Я не был очень внимательным слушателем, но извлёк из рассказа женщин, что эта самая борьба в наши дни проходит где-то на территории Украины, вроде как на границах Донецкой и Луганской областей. От таких новостей я окончательно впал в недоумение. Вернувшись в свой отель, я начал готовиться к следующему дню, который собирался провести в дороге. Мне предстояло вернуться на лёд Байкала и завершить в одиночку то, что не удалось сделать вместе с напарником.

Полностью перекладываю вещи в велорюкзаках. После отъезда Андрея имущества стало больше, из-за чего мне стало гораздо тяжелее его тащить. Ему я отдал из своих сумок спальный мешок и запасной комплект одежды, а взамен получил увесистый пакет с велозапчастями, примус, продукты и запас бензина.

Двигаться с увеличившимся багажом тяжело, в гору получается ехать только стоя. А ведь мне предстоит преодолеть ещё более 65 километров дорог, чтобы достигнуть посёлка Бугульдейка, стоящего на побережье Байкала. В итоге на особо крутых подъёмах я поднимаюсь пешком, волоча загруженный велосипед рядом. Впрочем, за каждым подъёмом следует спуск, что неимоверно радует. Так уж вышло, что на моём маршруте подъёмы были крутые и короткие, а спуски — длинные и пологие. Своеобразным рекордом стал почти пятикилометровый съезд с одной из горок, который я преодолел, не сделав ни одного оборота педалями.

Вскоре передо мной встала дилемма — как ехать в Бугульдейку. Туда ведут два пути. Более короткий подсказывал мне GPS-навигатор с картами от Garmin, более длинный — «Яндекс.Навигатор». Разница в расстоянии — 30 километров. Выбираю длинный путь отчасти из-за желания компенсировать километраж, который на девятый день экспедиции я вынужденно прошёл автомобильным транспортом. Кроме того, после суточного отдыха я был полон сил и не опасался не успеть к запланированной точке до заката. После ещё нескольких спусков и подъёмов я доезжаю до поворота на грунтовую дорогу, которая должна вывести к заветной Бугульдейке. Здесь я впервые ощутил, что перевалил за «экватор» Байкала, оказавшись в его южной, более тёплой части. Снег на дороге начал подтаивать на солнце и превращаться в бело-чёрную кашу. Это стало настоящей проблемой, ведь грязезащитные крылья я оставил дома из соображений облегчения велосипеда. В итоге через пару километров я был весь равномерно облеплен грязью и облит водой. Впрочем, присутствие людей мне не грозило, поэтому о внешнем виде беспокоиться я не стал.

Дорога Куреть-Бугульдейка, по которой мне пришлось передвигаться, оказалась одним из самых красивых отрезков пути за всё время экспедиции. Вокруг дороги — берёзовый лес, линию горизонта дополняют горы, а вдоль обочин периодически возникают жилые и брошенные поселения, словно перенесённые сюда из времён колхозов и «поднятой целины».

По дороге встречаю традиционный сельский транспорт — мотоцикл с коляской «Урал», на котором неспешно путешествуют четверо парней в тулупах и шапках-ушанках. Канонический образ! Они интересуются, не заблудился ли я. Видно, что велосипедисты, да ещё и зимой, не так часто посещают эти места.

Перед самой Бугульдейкой делаю остановку, попутно захожу в интернет. Мне написал напарник — он успешно, хоть и не без приключений, добрался до Иркутска и сел в самолёт. Оказалось, что в городе его высадили из машины километрах в десяти от аэропорта, которые ему пришлось преодолеть на велосипеде. Загрузив вещи на багажник, Андрей решил подкачать шины, давление в которых мы снижали для повышения сцепления со льдом.

От души поработав насосом, напарник уже хотел двинуться в путь, как вдруг заметил в ночной тьме покачивающегося человека, который приближался к нему. Будучи человеком любопытным, Андрей решил дождаться этого незнакомца и узнать причину его неровной походки. Однако по мере приближения человека, это желание начинало куда-то улетучиваться. Из темноты на него выползал классического вида гопник, издавая нечленораздельные звуки и размахивая увесистым камнем. Общаться с ним Андрей не захотел, быстро запрыгнул на велосипед и уехал от возможной опасности. Такие вот нравы, как выяснилось, царят в ночном Иркутске — впрочем, мне там оказаться предстояло ещё нескоро. Пока что меня ждала турбаза в Бугульдейке, где я запланировал переночевать.

Найти турбазу у меня получилось благодаря советам местного населения. А вот проникнуть внутрь не удавалось минут пятнадцать. Дело в том, что зимой с туристами ситуация обстоит откровенно никак, поэтому на базе остаётся только один смотритель, проводящий большую часть времени лёжа на диване. В момент моего приезда он дремал, и даже лай двух собак не смог прервать его сон. Пришлось самовольно проникать на территорию и будить хозяина настойчивым стуком в окно.

Оказавшись в помещении после долгого дня, я традиционно хочу выпить чаю. Смотритель базы угощает в обмен на сладости вкуснейшим домашним пловом, который по какой-то нелепой случайности называется в Бугульдейке рисовой кашей. Как отметил хозяин дома, особо остро в населённом пункте стоит вопрос с сигаретами. Вчера он обошёл в поисках табака три сельских магазина и сумел приобрести всего одну пачку. По его мнению, такая ситуация сложилась из-за исполнения антитабачного закона в отдельно взятом поселении.

В свою очередь, я больше интересуюсь дальнейшим маршрутом. Что меня ждёт на льду, какие опасности будут подстерегать? Ответы неутешительны. Из-за тяжёлой ледовой обстановки (как вы помните, в этом году Байкал полностью не замёрз), в сторону Большого Голоустного, куда мне нужно было ехать, не путешествуют даже на снегоходах. Там тонкий лёд, множество трещин и промоины с открытой водой. Недавно в этом районе сотрудники МЧС доставали со дна утонувший УАЗик. Вероятно, владельцы машины пытались перепрыгнуть очередную трещину, но застряли в ней и вынуждены были покинуть автомобиль. За ночь льды разошлись и УАЗ пошёл ко дну. Операция по его подъёму осуществлялась при помощи судна на воздушной подушке и специально обученного водолаза, который цеплял трос к находящейся на дне машине.

После таких безрадостных подробностей я отправляюсь спать. Очередной этап пути кажется весьма волнительным и рисковым, однако без трудностей путешествия были бы скучным занятием.

Уже засыпая, я замечаю, что ко мне в комнату пришла кошка и по-домашнему свернулась в клубок возле ног. Маленькое, но радостное событие в завершение дня.

Читайте далее: Через Байкал на велосипеде: сплошной «Левиафан». День седьмой и восьмой.

Через Байкал на велосипеде: ураганный ветер

Путешественник и внештатный корреспондент "Практика" Сергей Северин в марте этого года отправился на велосипеде в экспедицию по замерзшему озеру Байкал, проложив маршрут длиною в 800 километров. В первом выпуске путевых дневников Сергей рассказывал об экстремальном начале поездки, во втором — о том, как он грыз лёд и ночевал посреди снега. «Практика» публикует продолжение приключений отчаянного велолюбителя.

Участники экспедиции — представители команды PLAN X Adventure Team, члены которой объединены общими стремлениями к путешествиям по самым удивительным местам мира, подробному изучению России и зарубежных стран, продвижению идеологии здорового и активного образа жизни, а также неиссякаемым запасом любопытства и позитивного взгляда на жизнь.

День пятый

Утром вокруг дома мы обнаружили свежие заячьи следы. Прибрежные звери совершенно не боятся человека. Мы уже неоднократно слышали о случаях, когда к рыбакам на лёд выходили волки, а летом медведи разрывали их лодки. Опасаясь встреч с дикими животными, ночью у нас всегда под рукой заряженные «сигналы охотника» — миниатюрные ракетницы, которые способны отпугнуть непрошенных гостей.

Готовя завтрак, Андрей обнаружил в доме две папироски «Беломор», закатившиеся в подпол. Мучаясь от недостатка сигарет, он решил достать их весьма оригинальным способом. Зачистив тонкий прутик до толщины иголки, мой напарник закрепил его на кочерге и таким своеобразным гарпуном извлёк две сигареты из узкой щели.

Ночной ветер сделал своё дело — из-под снега выглянул лёд. Это наконец-то позволило нам полноценно встать на колёса. Впрочем, нам повезло только ненадолго. Ветер и не думал утихать, проявив себя в дневное время с новой силой. Если мой велосипед с широкими покрышками и многочисленными шипами ещё мог ехать, то Андрею приходилось слезать с него при первых серьёзных порывах. Его велосипед буквально выкидывало из под ног и тащило по льду вместе с ним. Чередуя езду и падения, пробираясь сквозь нагромождения обломков льда, мы прорываемся к мысу Черемшан, который должен был скрыть нас от непогоды.

По пути выяснилось, что от перегрузки у Андрея загнуло багажник и при езде рюкзак начал цепляться за заднее колесо. Чинить что-либо на ураганном ветру мы не решились, поэтому рюкзак оперативно перекочевал на сани, а сани — на мой велосипед. Теперь наша экспедиция смотрелась на редкость смехотворно. Мой велосипед, обвешанный рюкзаками и снабжённый прицепом в виде саней, приходилось вести буквально сжав зубы. В то же время Андрей гарцевал сквозь завалы льда на своём абсолютно пустом велосипеде. Впрочем, после пары попыток поменяться транспортными средствами я понял, что мой вариант ещё не так уж и плох, так как на узкоколёсном велосипеде Андрея даже налегке перемещаться было скользко. Вдобавок, четырёхрядные шипованные покрышки не помогали на льду.

Достигнув Черемшана и переведя дух, мы всё же принялись за починку багажника. Часть болтов была утеряна в пути, но запасы запчастей в сумке позволяли об этом не беспокоиться. Погнувшиеся направляющие седла выправляем камнем, но доверия к ним уже нет. Вешаем на велосипед Андрея лёгкий рюкзак со спальными мешками и палаткой, мне же устанавливаем тяжёлый — с запчастями и запасами еды.

На мысу замечаем домики и людей, после чего решаем заехать к ним в гости. Здесь располагается некое подобие базы Саши и Наташи, на которой мы были вчера. Несмотря на приглашение переночевать, мы отказываемся. Солнце ещё высоко, а это значит, что у нас есть возможность дойти до зимовий. После них уже начинается Байкало-Ленский заповедник, где запрещено не то чтобы разбивать ночлег, а даже вступать на берег. На этот раз мы успеваем достигнуть ночлега. Дорогу туда удалось уточнить у большой группы туристов на снегоходах, уверенно лавирующих сквозь торосы (те самые нагромождения обломков льда) по направлению к Северобайкальску. Ночь застигает нас уже в тепле, что становится подарком после такого тяжёлого дня. После целого дня езды на явно перегруженном велосипеде, к вечеру у меня нет сил ни раскладывать снаряжение, ни сделать себе кружку чая. Выручает Андрей — несмотря на усталость, он быстро организует вечерний быт и приготавливает еду.

День шестой

Утром мы решили зайти к природоохранному инспектору, живущему на самом северном кордоне заповедника. У него дома нас угощают всем тем, чего в пути очень не хватает — вкусным чаем, домашним хлебом и конфетами. Выясняется, что двигаться нам придётся до мыса Покойницкий, где также находится кордон заповедника и есть возможность переночевать. Приветливый инспектор рассказывает нам о своём несложном быте и службе в заповеднике. Эти места он называет «медвежьим берегом» — судя по его рассказам, совсем неспроста.

Летом здесь медведей — словно бродячих собак возле рынка. Они совершенно не боятся людей, подходят к пришвартовавшимся лодкам и домам инспекторов, воруют у рыбаков их улов. Также был случай, когда медведь, копаясь в огороде, чуть не поломал солнечную батарею, круглый год обеспечивающую электричеством небольшое инспекторское хозяйство. А вот волков в этих местах немного — в горах им тяжело охотиться.

Своим мнением инспектор поделился и по поводу обмеления Байкала в последние годы. Он считает, что деятельность человека на это повлиять не могла — всему виной жаркие и засушливые летние месяцы 2012-2014 годов.

Выпив чая и попрощавшись, мы выдвинулись к следующей точке нашего пути — зловещему Покойницкому мысу. Зимой здесь постоянно тонут машины, пытающиеся прорваться вдоль берега к удачным рыбацким местам озера. Лёд постоянно меняет свою форму и рельеф, скрывая старые расколы и открывая новые трещины. Здесь неожиданно появляются торосы и полыньи (то есть, растаявшие участки ледяной поверхности). Накатанные автодороги через час становятся непроходимыми и смертельно опасными.

Но бесстрашные сибиряки всё равно едут на своих машинах, «перепрыгивая» трещины и огибая завалы льда. Нам на велосипедах опасность грозила в гораздо меньшей степени, однако бдительность мы не теряли.

Сегодня байкальский лёд открылся перед нами в полном объёме — он представлял собой огромные поля, с которых моментально сдувает весь снег. Ехать по такому льду — настоящее удовольствие, сравнимое с передвижением по свежеуложенному асфальту. Однако если мне такие условия были только на руку, то Андрею гладкий лёд не пришёлся по вкусу. Его велосипед отчаянно не хотел передвигаться по такой поверхности, то и дело ускользая из-под седока. С этим нужно было что-то делать. Мы решили перераспределить багаж Андрея, перевесив часть его вещей на руль велосипеда для загрузки переднего колеса. Ехать стало легче, но ненамного. В итоге разница в нашей скорости стала настолько критичной, что каждые пять километров я расстилал коврик, чтобы лёжа дожидаться Андрея.

Уже в потёмках прибываем на Покойницкий. Здесь, вокруг метеостанции и внутри Байкало-Ленского заповедника, располагается небольшой посёлок, хорошо заметный ночью благодаря яркому свету из окон и неторопливому рычанию дизель-генератора. В ближайшем доме что-то праздновали, когда внутрь ввалились мы, грязные и замёрзшие. Наши проблемы местным жителям были знакомы и понятны, поэтому и разговор был короткий — две тысячи рублей за ночлег в местном зимовье. Настроение от таких новостей, конечно, изрядно испортилось, но снова ставить палатку уж очень не хотелось. Мы решили заплатить. Впрочем, эта проблема становилась совершенно незначительной перед возможностью хорошенько отдохнуть возле печки. Умиротворяющую атмосферу очередного вечера дополняла луна в безоблачном небе, слегка подсвечивающая окружающий пейзаж.

Читайте далее: Через Байкал на велосипеде: два человека наедине с природой. День третий и чертвёртый

Через Байкал на велосипеде: два человека наедине с природой

Путешественник Сергей Северин в марте этого года отправился в экспедицию по Байкалу, решив проехать на велосипеде по льду озера самый длинный маршрут из возможных, более 800 километров от самого северного города Байкала Нижнеангарска на юг. «Практика» публикует впечатления экстремала о следующих двух днях велоэкспедиции, во время которых Сергею пришлось ночевать посреди снега, грызть лёд и надеяться на лучшее.

Участники экспедиции — представители команды PLAN X Adventure Team, члены которой объединены общими стремлениями к путешествиям по самым удивительным местам мира, подробному изучению России и зарубежных стран, продвижению идеалогии здорового и активного образа жизни, а также неиссякаемым запасом любопытства и позитивного взгляда на жизнь.


День третий

Освещённое ярким сибирским солнцем утро было омрачено инцидентом с бензиновой горелкой, на которой мы собрались разогреть традиционный походный кофе. Протёк насос примуса. Это было серьёзное происшествие, так как отправляться дальше без возможности растопить воду и подогреть пищу было бы довольно необдуманно. Мы достали запасы термоклея и цианокрилатного клея, которыми заделали все «несанкционированные» дыры в нашей горелке.

Как только мы отъехали от дома, нас обогнали два автомобиля УАЗ с туристами. Машины остановились, после чего путешественники моментально завалили нас вопросами, сфотографировались и поделились своим опытом пересечения Байкала. Оказалось, что туристы едут из Иркутска на автомобилях вокруг всего озера. Этот факт поселил в нас уверенность, что в районе этого города вода всё же замёрзла как следует, несмотря на предупреждения многих местных жителей.

Спустя пять километров ехать на велосипедах уже не получалось. Я попробовал спустить давление в своих широких покрышках до минимума, чтобы увеличить контакт с поверхностью. Велосипед поехал, однако такое движение отнимало много сил, поэтому вскоре мне пришлось присоединиться к Андрею, который неспешно вёл своего «железного коня» по снегу.

К обеду мы добрались до мыса Котельниковского. Там располагается одна из самых облагороженных и дорогих турбаз на озере, которая привлекает туристов горячими источниками, бьющими у самого берега Байкала. Из-за этих же источников автомобильные маршруты по льду, ведущие к турбазе, совершают крюк в несколько километров, обходя все опасные места. Мы же с каждым лишним метром тратим всё больше дневного времени, поэтому было принято решение идти к Котельниковскому мысу напрямую сквозь снежную целину.

Добравшись до базы и пополнив запасы чая в термосе, мы услышали кое-что хорошее. В 15 километрах южнее располагался ещё один дом-зимовье, в котором вполне сносно можно переночевать. Вспоминая пургу предыдущей ночи, ставить палатку посреди льдов нам совсем не хотелось. Не задерживаясь на Котельниковском мысу, мы сразу же поехали дальше. На тот момент количество снега уже позволяло ехать на велосипеде, а не идти рядом с ним. Первые три километра мы преодолели очень быстро — пока у нас был шанс ехать, останавливаться не хотелось ни на минуту. Впрочем, вскоре дорога совершенно испортилась. Огромное снежное «ничего» впереди и заходящее солнце не оставляли нам ни малейшего шанса на тёплый ночлег.

Кроме того, багажнику на велосипеде Андрея снова потребовался ремонт. Первый раз один из крепёжных болтов вылетел ещё в Нижнеангарске. На установку нового тогда было потрачено не более двух минут. Сегодня такая же судьба постигла уже другое крепление, ремонт которого занял гораздо больше времени из-за необходимости снятия груза и ослабления других крепёжных элементов.

Наш путь продолжался уже в сумерках, а потом и в свете луны. Когда вокруг тебя темнота и снежная пустыня, каждый пройденный километр ощущается за два. Продираясь сквозь снежные пустоши и порывы ветра, мы чувствовали, что нам будто бы некуда идти. К 21:30 на очередном привале мы решили посмотреть, сколько удалось пройти из запланированных 15 километров. Навигатор выдал беспощадные 7,5 километров. Всего половина. Мы решили ночевать прямо на льду.

В отличие от лета, когда палатка устанавливается за пару минут, зимой всё сделать гораздо сложнее. В лёд колышки не воткнёшь, а снег слишком рыхлый, чтобы удержать конструкцию на ветру. В таких случаях на помощь приходят специальные лёдобурчики, которые вворачиваются в лёд и намертво растягивают палатку на плоскости.

После такого трудного дня на приготовление еды сил уже не остаётся — хочется только поскорее лечь спать. Ужинаем заледеневшими бутербродами, закидываем в спальник по одной химической грелке и почти моментально засыпаем. Будильник поставлен на 7 утра — к восходу солнца.

День четвёртый

Ночью поднялся сильный ветер, который продувал даже сквозь двойной слой ткани палатки. Несмотря на совершенно разбитое состояние после такого ночлега, мы находим в себе силы сделать фотографии и снять на видео местную природу. Прошлым вечером видимость заканчивалась где-то через 20 метров от переднего колеса велосипеда, поэтому разглядеть мы могли только свои ноги, вытаптывающие колею сквозь снег. Сейчас нас окружали горы и морозное солнечное безветрие. Готовить еду снова ленимся, завтракаем тёплой водой из термоса и питательным печеньем из морского аварийного сухого пайка. Этого вполне хватает, чтобы обойтись без чувства голода до обеда.

В этот раз особенно долго готовили к отправке велосипеды. Любая металлическая деталь, до которой дотрагиваешься руками, моментально промораживает кончики пальцев до самых костей. И это несмотря на тёплые флисовые перчатки. Поэтому когда мы наконец-то собрали рюкзаки и отправились в путь, я почувствовал облегчение — движение согревает. Правда, радоваться этому долго не получается, так очень быстро становится жарко. Удивительно, но находясь посреди самого большого в мире источника пресной воды, страдаешь от отсутствия какой-либо жидкости, которую можно было бы выпить.

От безысходности периодически жуём льдины. Во время очередного отдыха из-за уже пройденного мыса вырулила машина и направилась в нашу сторону. Очередной УАЗ, очередная встреча с рыбаками. Оказалось, что впереди нас ждёт ещё одна база, но на этот раз охотничье-рыболовная.

База представляет собой пару домиков, в одном из которых постоянно живёт два человека, а в остальных при необходимости останавливаются гости. О своей судьбе нам рассказала хозяйка дома по имени Наташа. Она родом из Байкальска — настоящая сибирская женщина. В детстве отец научил её ловить рыб, охотиться на нерпу и заготавливать бочками жир, колоть дрова и строить избы. От матери она получила истинно женские знания: как поддержать уют и тепло в доме, как приготовить пищу на каждый день и как заготовить запасы на будущее. Но детство закончилось, родители умерли, Наташа осталась наедине с агрессивным младшим братом. Не в силах терпеть постоянные побои и унижения, женщина сбежала к своему будущему мужу Саше. Здесь, на берегу Байкала, и живут эти двое, с радостью встречая случайных путешественников, рыболовов и охотников.

Именно Саша и Наташа поддерживают базу в нормальном состоянии — завозят продукты, строительные материалы и другие необходимые в быту вещи. Их гостеприимство мы прочувствовали на себе целиком. Поедая, наверное, самую вкусную гречневую кашу в жизни, мы узнали, что мы далеко не первые, кто стремится покорить Байкал в этом году. В феврале в этих же местах проезжали немецкие спортсмены-велосипедисты, которым пришлось отправиться обратно из-за многокилометровых трещин во льду по маршруту их путешествия. Эта информация была полезной и пугающей одновременно. Если несколько недель назад Байкал ещё не замёрз, изменилось ли что-то за это время? Или нас постигнет судьба предшественников?

Злоупотреблять гостеприимством мы не стали, поэтому, узнав местоположение ближайшего зимовья, отправились прямиком туда. После выезда с базы мы замечаем, что снега стало ощутимо меньше и велосипеды снова становятся средством передвижения, а не тяжёлой обузой. В хорошем темпе проходим пять километров и сворачиваем к берегу, где и находится дом-зимовье. Несмотря на то, что уже начинает темнеть, каким-то чудом мы сумели заметить его среди скал и деревьев. Ближе к побережью велосипеды начинают буксовать. Из-за усталости, после морозной ночи в палатке, оставшиеся сто метров до тёплого жилья казались непроходимыми километрами. Тем не менее, мы добрались.

На пороге дома нас опять встретил грызун: лесная мышь, белая и жирная. На неё мы предпочли не тратить время, а просто спугнули в подпол. Предыдущие посетители домика не отличались особой аккуратностью, поэтому объедки и хлебные крошки щедро усеивали пол и столешницу. Здесь мышь явно была сыта.

К вечеру начинается уже традиционный снегопад. Если он будет идти всю ночь, завтра нам снова предстоит идти пешком. К этой грустной перспективе мы решили подготовиться заранее. Нам пришла идея сделать из двух велосипедов четырёхколесную повозку, которую мы волокли бы самостоятельно. С помощью трёх жердей и 20 метров репшнура конструкция была собрана. Теперь мы были готовы к любым поворотам судьбы. Впрочем, выйдя перед сном из зимовья, мы поняли, что наш квадроцикл-повозку можно разбирать. На улице бушевал ураган, который полностью вычистит весь лёд Байкала от последних остатков снега.

Читайте далее: Через Байкал на велосипеде, день первый и второй

Через Байкал на велосипеде

В марте этого года путешественник Сергей Северин отправился на велосипеде в экспедицию «Байкальский лёд». Во время экспедиции Сергей собирается проехать по льду глубочайшее озеро в мире Байкал, проложив наиболее длинный маршрут из возможных. «Практика» начинает проект, в рамках которого будет публиковать дневники экстремального велопутешественника. В первом выпуске — подготовка к поездке, начало пути, внезапные трудности и снежная буря.

День первый

Зимний Байкал я впервые увидел на фотографиях блогеров несколько лет назад. Тогда один из этапов внедорожной гонки «Экспедиция-Трофи» прошёл на льду этого озера. Я показал фотографии своим друзьям-путешественникам, вместе с которыми мы и приняли решение начать подготовку к собственной байкальской экспедиции.

В течение нескольких лет наша поездка откладывалась. Сначала не могли определиться с видом транспортного средства для покорения ледовых просторов, потом возникли финансовые проблемы из-за трат на другие путешествия. Чувствовался и недостаток опыта зимних автономных походов. Впрочем, к началу 2015 года у нас наконец-то было всё готово.

Поставлена цель, выбран компаньон для поездки, продумано и собрано снаряжение.

Изучив отчёты коллег-велосипедистов мы поняли, что каждый год большое количество велолюбителей отправляется на озеро Байкал покататься по льду. Нам хотелось сделать что-то необычное и интересное, проверить свои силы. Поэтому мы решили пересечь Байкал по наиболее длинному маршруту. С учетом нелинейности озера, протяжённость пути, по нашим расчётам, может достигнуть примерно 800 километров. Этот маршрут мы планируем преодолеть за 14 дней. Судя по предварительным выездам на велосипедах, по заснеженному озеру вполне реально проезжать около 80 километров в день. Всё будет зависеть от погодных условий, особенно от направления ветра и глубины снежного покрова. Очевидно, что по голому льду ехать получится гораздо быстрее, чем по снегу толщиной в 40 сантиметров.

Интереснее это путешествие становится ещё из-за того, что в этом году Байкал не замёрз полностью, впервые за многие годы. Из-за этого некоторые путешественники отказались от своих планов или сократили предполагаемый маршрут, однако нас это не остановило.

Какая цель у нашей поездки? Во-первых, мы хотим увидеть уникальную байкальскую природу, которая может сильно пострадать в ближайшие годы из-за экологических проблем. Во-вторых, наш опыт может стать полезным для тех, кто только планирует осваивать зимний велосипед. В-третьих, для нас самих подобное путешествие является подготовкой к более сложным и интересным экспедициям.

Для меня очень важно увидеть своими глазами Россию. Города и глубинку, удивительную и разнообразную природу регионов нашей страны. На мой взгляд, патриот — это не тот, кто ходит на митинги с триколором в руках. Это человек, который увидел и полюбил Россию.

Первый день экспедиции сразу начался с нескольких казусов. Оказалось, что в наших железнодорожных билетах указано прибытие по московскому времени. Разница во времени с Нижнеангарском оказалась пятичасовой, поэтому до Байкала мы добрались только к середине дня.

Нашими попутчиками в поезде были нефтяники и «золотые» старатели, которые посчитали своим долгом выпивать на протяжении всей ночи. Толком выспаться в такой обстановке нам не удалось.

Не успев высадиться на платформе, мой попутчик Андрей сломал молнию на куртке. Из-за этого первые сибирские морозы он ощутил «полной грудью», пока не сообразил починить куртку с помощью неиспользуемой молнии велорюкзака.

Как и планировалось, первые километры оказались труднопроходимыми. Рыхлый снег не позволял развивать запланированную скорость, а чистый лёд попадался лишь изредка. Ближе к Северобайкальску мы выехали на дорогу — нам нужно было попасть в город, чтобы купить продукты на весь путь до Иркутска. Первоначально пополнить запасы мы собирались в Нижнеангарске, однако там находились только небольшие магазины с довольно скудным ассортиментом.

Ехать по околобайкальским дорогам — то ещё приключение, которые мы называем «разгон и неудовольствие». Затяжные подъёмы чередуются с короткими и резкими спусками, ехать приходится то по асфальту, то по свежему снегу. Ситуацию также осложняет узкая проезжая часть и постоянно проезжающие мимо машины.

Во время одной из остановок я заметил, что у Андрея появилась проблема с велосипедом. Из-за тряски или по какой-то другой причине у него на велосипеде раскрутился и потерялся один из болтов крепления багажника. К счастью, мы оперативно нашли необходимую запчасть, заменили болт, а также посадили его на специальный фиксатор резьбовых соединений, чтобы эта поломка не повторилась ещё раз.

Несмотря на все трудности, за первый день мы преодолели чуть более 40 километров и остановились переночевать где-то между Северобайкальском и селом Байкальское. Во второй день мы планируем проехать в два раза больше.

День второй

В путь отправляемся с рассветом. За время отдыха мы успели перепаковать рюкзаки, поэтому ехать стало значительно легче. Проблема заключалась в том, что едва сойдя с поезда мы решили сразу поехать по маршруту, не удосужившись грамотным распределением багажа.

В Нижнеангарске мой напарник Андрей купил себе небольшие рыболовные сани. Он думал, что будет легонько крутить педали и тянуть за собой легкие саночки со всеми вещами, насвитывая песню Эдуарда Хиля про зиму и победоносно смотря на меня, обвешенного сумками и рюкзаками. Однако позже выяснилось, что всё не так уж просто. Мой велосипед с двумя багажниками на ходу действительно был тяжелым, но он ехал. Сани доставляли Андрею лишь одно неудобство. По льду они скользили просто замечательно, но это приводило к тому, что порой они начинали обгонять велосипед, уводить его в сторону, а потом резко дергать за багажник. В глубоком снегу эти же сани вообще отказывались ехать. Возможно, мы их перегрузили вещами или такой метод изначально бы нежизнеспособен. Впрочем, несмотря на эти трудности, мы всё равно продвигались вперед.

Еще до обеда успеваем добраться до села Байкальское — это последнее большое село на ближайшие 200 километров. Там же впервые слышим местное бурятское поверье: «Если Байкал не встал — будет война». Надо отметить, что в этом году со льдами на озере действительно не всё хорошо — байкальский ледяной «панцирь» никак не хотел закрепляться на водной глади в районе Иркутска.

В Байкальском удивительно красивая прибрежная зона. Пляж из гальки, вмерзшие в лед рыболовные суда и катера. Рядом постоянно проезжают машины охотников и рыболовов. Солнечная погода быстро сменяется пасмурной из-за тучных облаков. Когда начинается снегопад мы понимаем, что нужно как можно быстрее продвигаться вперед, чтобы не попасть в снежную бурю. Впрочем, у нас ничего не получилось — облака оказались быстрее. Стоило солнцу скрыться за горами, как сразу задул сильный северо-западный ветер и началась настоящая буря. Не пройдя от Байкальского и десяти километров, мы вынуждены были искать место ночлега, с которым нам помогли местные рыбаки.

Туристы-иностранцы наверняка бы пришли в восторг, увидев этих рыбаков, которые являлись каноничными примерами «сибирских мужиков», какими их часто изображают в западном кинематографе. В тельняшках и ватниках с подвернутыми рукавами (на улице, тем временем, −22), с неизменными мятыми папиросами в зубах, у сибиряков хотелось спросить только одно — вы еще пьяные или уже с похмелья? Рыбаки сказали нам, что в такую погоду на велосипедах делать нечего. Самое время развалиться на лежанке возле печи и смотреть на бушующую байкальскую природу через окно. Как оказалось, небольшой охотничий домик-зимовье со всем необходимым находился всего в пяти километрах от того места, где мы встретили этих рыбаков.

Инструкции рыбаков по эксплуатации домика были щедро снабжены многоэтажным матом, что позволило нам оперативно разобраться в сложившейся ситуации и уже спустя час начать растопку долгожданной печи.

Первым делом в доме пришлось залатать окна. Дом явно был полузаброшенным и в этом сезоне там никто еще не жил. В одном из окон целиком отсутствовала рама и стекло. К счастью, у меня в запасе нашлось изрядно потрепанное спасательное одеяло, которым мы и заткнули окно. Это одеяло предназначено для окутывания людей и прочих живых существ, которые сильно замерзли. Таким образом, наше зимовье было капитально утеплено.

Вскоре перед нами встала очередная дилемма — как добыть воду. Андрей где-то читал, что растапливать снег неправильно и вредно. Мы решили не спорить, направившись крошить в кастрюли лёд.

Вернувшись домой мы поняли, что в доме есть кто-то ещё. По помещению с умопомрачительной скоростью носилась мышь. Ссориться с лесным грызуном мы не хотели, поэтому Андрей придумал хитрый план. Нам нужно было обезопасить еду от острых мышиных зубов, поэтому все продукты в пакетах пришлось переложить под потолок. Опыт подсказывал, что для голодной мыши это не будет большой проблемой, поэтому Андрей решил подкормить животное рисом. Это помогло. Кроме того, что почти вся наша еда уцелела, так еще и мышь стала ручной, совершенно перестав бояться брать крупу прямо из рук.

На этой позитивной ноте завершался второй день экспедиции на Байкале. Наверное, если бы мы знали, что предстоит нам уже на следующий день, то предпочли бы поспать лишние полчаса, а не тратить их на грызуна. Как оказалось в дальнейшем, нам еще предстояло об этом пожалеть.

Через Байкал на велосипеде: сплошной «Левиафан»

Путешественник и внештатный корреспондент «Практика» Сергей Северин отправился в экстремальную экспедицию по замёрзшему озеру Байкал, решив проехать более 800 километров по льду на велосипеде. «Практика» продолжает рассказывать о приключениях Северина и публикует рассказ о седьмом и восьмом дне необычного путешествия. Мы уже публиковали истории о том, как началась поездка Сергея, как ему пришлось грызть лёд и сражаться с ураганным байкальским ветром. На этот раз — опасные прыжки через разломы льда, поиски сотовой связи и расставание с напарником.

Участники экспедиции — представители команды PLAN X Adventure Team, члены которой объединены общими стремлениями к путешествиям по самым удивительным местам мира, подробному изучению России и зарубежных стран, продвижению идеологии здорового и активного образа жизни, а также неиссякаемым запасом любопытства и позитивного взгляда на жизнь.

День седьмой

Вместо будильника нас в этот день разбудили коровы. Животные в количестве около семи голов буквально окружили наш домик и не давали спокойно выйти наружу. После того как мы преодолели «рогатый заслон», перед нами открылась панорама всего посёлка, окружающего метеостанцию. Два года назад я праздновал Новый год в посёлке Териберка Мурманской области, который стал широко известным после выхода фильма «Левиафан». Так вот, атмосферой русской глубинки посёлок на мысе Покойницкий мог бы дать фору Териберке. Вдобавок, прямо сейчас, как нам стало известно, на одном из кордонов заповедника французы снимали кино — название будущей картины выяснить не удалось.

У нас снова вышел из строя насос бензинового примуса, из-за чего мы опять тратим время на его заклеивание. В результате ремонта он стал менее функциональным, однако свою основную функцию выполнял — мы надеялись, что в таком состоянии насос останется до конца похода. Из-за этих проблем выходим на лёд только в 9:30, что для нас непозволительно поздно. У Андрея, тем временем, продолжаются проблемы с велосипедом. Ночью был сильный мороз, из-за чего лёд превратился в практически зеркальную поверхность, на которой его покрышки полностью отказались держаться.

Кое-как проезжаем первые десять километров пути. Начинается полоса из обломков льда и трещин, где нужно быть очень внимательным в выборе маршрута. Навстречу нам лавируют три машины — это едут со своими туристами проводники с Ольхона. После недолгих раздумий, водители на машине успешно перепрыгивают одну из трещин, в которой видно ледяную байкальскую воду. Спокойно перешагивает трещину Андрей, давно слезший с велосипеда из-за своих проблем с колёсами. Мне слезать с велосипеда было лень и я решил прыгать прямо в седле, за что чуть было не поплатился. Меня ввела в заблуждение лёгкость, с которой препятствие преодолели машины. Взяв разгон и максимально дёрнув руль перед трещиной, я понял, что она гораздо шире, чем казалась раньше. Заднее колесо попадает на край трещины, жму на педали изо всех сил, буксую. Выкарабкался. Спасла широкая резина, уверенно держащая на льду. Ещё совсем чуть-чуть и купание в холодной воде было бы обеспечено.

Решаем снова перевесить весь груз на мой велосипед. Я опять буксирую сани, которые искренне ненавижу с самого момента их приобретения. Скорость падает раза в два, но в нашей ситуации это ничего не меняет — теперь Андрей идёт пешком и мне всё равно приходится его ждать. От переохлаждения в моменты такого ожидания начинает болеть горло — тревожный знак. Я точно знаю, что придётся где-то провести целый день в тепле, чтобы хоть чуть-чуть подлечиться. Но когда ещё предвидится такая возможность?

За день проходим всего 30 километров. На очередном мысе согласно нашей карте должна стоять некая изба, в которой мы запланировали переночевать. Приезжаю к нужному месту первым и не могу сдержать вздох разочарования. Берег полностью чист, ни одного строения. Решаю дождаться Андрея, чтобы принять решение о дальнейших действиях вместе. С больным горлом ночевать в палатке уж очень не хочется.

Внезапно из тени прибрежных деревьев что-то начинает быстро приближаться ко мне. Собака! Значит, где-то здесь есть люди, домашнее животное не выжило бы в лесу в одиночку. Собака приводит нас к скрытым за холмом постройкам.

Постучавшись, заходим внутрь одного из домов. Как оказалось, мы находимся на последнем кордоне заповедника. Добродушный инспектор рад гостям — по его словам, одному сидеть на дежурстве жутко скучно, поэтому он регулярно приглашает в гости проезжающих мимо туристов. У него останавливались паломники, иностранцы-путешественники и ученые-уфологи, которых он шутя прозвал «фуфлологами».

Допив чай с вареньем, мы ложимся спать. Завтра нам предстоит наконец-то достигнуть туристической «Мекки» Байкала — острова Ольхон, а заодно попытаться выйти на связь. Мы очень сильно задержались в северной части озера и чувствовали, что дома уже нарастает паника.

День восьмой

Традиционное пробуждение в 7 утра. Раньше встанешь — больше проедешь за день. Согласно плану, на завтрак и утренние сборы у нас отводилось не более часа, однако обстоятельства заставили задержаться в инспекторском домике подольше. Выяснилось, что на вечернем чаепитие мы умудрились прикончить все запасы чистой воды в доме. Решаем помочь хозяину с этой проблемой и все вместе отправляемся к берегу. На Байкале существует такое явление как становая трещина. Это разлом льда возле берега, регулярно меняющий ширину и форму, благодаря которому можно без проблем добраться до воды. Здесь такими извращениями как растопка льда и снега, разумеется, никто не занимается.

Однако сильные морозы и безветренная ночь сделали своё дело — трещина замёрзла, нарастив за сутки почти 10-сантиметровую корку льда. Решаем, что пробивать лёд будет долго и трудно, поэтому отправляемся к следующей трещине, располагающейся в 300 метрах от береговой черты. Там мы и находим открытую воду и наполняем большой бидон, которого хватит ещё на несколько дней. Грузим его на сани и потихоньку волочим к дому, попутно слушая очередные рассказы инспектора. Как оказалось, с водой на берегу самого большого в мире озера не всё так гладко. К примеру, местные жители байкальскую воду по возможности избегают, пополняя запасы в горных ключах и колодцах. Связано это с тем, что вода из озера представляет собой практически дистиллят — то есть воду, в которой почти нет солей и минералов. В общем, постоянное её потребление здоровья вам не добавит. Мы на Байкале оставаться жить не собирались, да и регулярно принимали витамины, так что снова с удовольствием выпили чаю из озёрной воды.

Сегодня нам нужно было как минимум добраться до села Онгурен, достаточно крупного населённого пункта в Ольхонском районе Иркутской области. Там мы надеялись наконец-то найти банкомат и сотовую связь. Если сравнить с предыдущими днями, то эти запланированные 30 километров мы словно промчались. Голый лёд регулярно чередовался с островками твёрдого снега, на которых покрышки Андрея ещё работали, поэтому двигались мы практически безостановочно. По пути встретили несколько машин — буряты ехали на рыбалку. Для местного населения этой национальности скотоводство и ловля рыбы — единственные способы заработка, поэтому и на льду они проводят львиную долю зимнего времени. Об их лихачествах на байкальских просторах ходят легенды. «У бурят нет кладбищ. Счёт ежемесячно попадающих в трещины и тонущих машин с рыбаками идёт на десятки», — вспоминаются слова одного из местных жителей.

Село Онгурен, в отличие от множества других населённых пунктов в этой местности, находится не на берегу Байкала, а в двух километрах вглубь материка. Приходится отклониться от маршрута и совершить подъём по разбитой грунтовой дороге, попутно разгоняя пасущихся в снегу коров. Мне с двумя тяжёлыми велорюкзаками этот путь даётся нелегко, а вот Андрей счастлив — он наконец-то уверенно едет и не поскальзывается на каждом втором обороте педалей.

Мы на месте. Первое, что бросается в глаза — целое поле солнечных батарей, обеспечивающих электричеством весь населённый пункт. Удивительное зрелище. А ещё говорят, что в России не развиты альтернативные источники энергии. Нас также радует и маячащая на горизонте антенна сотовой связи. Впрочем, первый же местный житель разбивает в пух и прах все наши надежды. Банкомата здесь нет, а связь — только местный байкальский сотовый оператор, на которого не получится переключиться с другого оператора.

Что делать при таком раскладе, куда ехать? Наши размышления прерывает учительница из сельской школы, которая живо заинтересовалась широкими колёсами моего велосипеда. От неё мы узнаём, что ближайший банкомат есть только в Еланцах, до которых более ста километров по прямой. Это довольно абсурдно — все госслужащие в Онгурене получают зарплаты на банковские карты, но получить деньги в своём населённом пункте они не могут.

Женщина показывает нам летние фотографии посёлка и рассказывает о местных достопримечательностях. В конце концов, она разрешает позвонить со своего телефона в Санкт-Петербург. Оказывается, дома нас действительно потеряли и уже начинали думать, как организовать спасательную операцию. К счастью, дома мыслили верно: если погода хорошая, мы выберемся и сами. А если погода плохая, то и спасать, скорее всего, уже некого.

Воодушевлённые долгожданным выходом на связь и более-менее сформированными перспективами на ближайшие дни, мы прощаемся с добродушной учительницей и выдвигаемся на Ольхон, к населённому пункту Хужир. Андрей принял решение завершить свою часть экспедиции — из Хужира как раз будет возможность выбраться на маршрутном такси в Иркутск. Мне же необходимо было оказаться в Еланцах, чтобы снять деньги и пополнить запасы продуктов для продолжения поездки.

Вновь выходим на лёд и берём курс на туристический центр Ольхона. Первую часть пути мы едем по льду и снегу, которые помогают двигаться Андрею. Солнце неумолимо садится — останавливаться нам не хочется. Однако на Байкале всё переменчиво и совершенно внезапно мы выкатываемся на бескрайнее ледовое поле. Здесь раздолье для меня и полное разочарование для Андрея — он вновь переходит в режим пешехода. У меня по-прежнему сильно болит горло, поэтому позволить себе делать остановки для ожидания напарника я уже не могу. Разгорячённое после езды тело моментально промерзает без движения, а это уже может быть чревато осложнениями со здоровьем. Делать нечего — катаюсь кругами, трачу силы впустую.

Солнце уже почти село и Андрей решает применить свой навык автостопа — поймать попутный транспорт прямо на льду Байкала. Отмечу, что опыт в этом деле у него колоссальный — в этих местах он уже был несколько лет назад, добравшись из Санкт-Петербурга на попутках и потратив за месяц всего 6 тысяч рублей. Однако на льду ему не так сильно везло. Экипаж первой же остановившейся машины выставил ценник в 10 тысяч рублей — неподъёмная сумма за относительно небольшой километраж. Потихоньку двигаемся дальше. Уже через 10 километров, когда Хужир попадает в поле зрения, натыкаемся на следующую машину. Весёлые скупщики рыбы соглашаются подкинуть меня до ближайшего банкомата, а Андрея — до самого Иркутска всего за три тысячи рублей. Загружаемся к ним в кузов.

Еду в смешанных чувствах. С одной стороны, я продолжаю экспедицию и теперь у меня есть возможность двигаться гораздо быстрее. С другой стороны, такой уход с маршрута рушит всю концепцию поездки. Выгружаюсь в Еланцах, перекладываю нужные вещи в свой рюкзак и прощаюсь с Андреем. Его ждёт самолёт до Санкт-Петербурга, а меня — ещё сотни километров ледового пути.

Читайте далее: Через Байкал на велосипеде: ураганный ветер. День пятый и шестой.

Оставить комментарий

avatar
wpDiscuz