Моногорода — характерное явление советской эпохи, показавшее свою нежизнеспособность в эпоху капитализма и рыночной экономики." />
Сегодня:
$
Нефть
Золото

Как в России возрождают моногорода

Моногорода — характерное явление советской эпохи, показавшее свою нежизнеспособность в эпоху капитализма и рыночной экономики. Некогда процветающие промышленные центры, моногорода сегодня находятся в упадочном состоянии: цеха закрываются, инфраструктура отсутствует, работы нет, люди уезжают из города, а инвесторы не видят там потенциала развития. О том, можно ли решить современные проблемы российских моногородов, и что делается для их возрождения, — в материале “Практика”.

Советский феномен

Образование города вокруг единственного предприятия было типичным явлением советской эпохи и казалось эффективной и стабильной моделью урбанизации. Завод или шахта становились центром и главным двигателем городской жизни. Предприятие давало работу большей части населения, выделяло квартиры, строило детские сады, школы, и больницы, обеспечивало город электричеством и водой, отвечало за культурно-досуговую программу. В период плановой экономики, когда все рыночные изменения регулировались сверху, власти либо не осознавали, либо не обращали внимания на множество экономических и социальных рисков, которые таит в себе такая узкая специализация. В частности, возникает очень сильная зависимость города от ситуации на рынке, а также вымывается особая городская культура, жизнь людей фактически ограничена заводом.

Советские моногорода совершенно уникальны по масштабу проживающего в них населения — это около 10% населения страны

По разным оценкам, в советское время в стране было построено от 300 до 500 моногородов, причем возникали они не на базе уже существовавшего города, а как совершенно новые населенные пункты.


Александр Акишин
Старший аналитик консалтингового бюро «Авентика»

С одной стороны, феномен монопрофильности городов не был уникальным советским явлением. В Европе и Америке известны так называемые company towns или mill towns, в которых одна компания строила всю инфраструктуру, включая магазины, школы, больницы, подачу воды и электричества. Из современников советских моногородов можно вспомнить также Рурский регион в Германии, жизнь которого когда-то была полностью подчинена угледобывающей промышленности, или «Ржавый пояс» в США, бывший центр сталелитейного производства и других отраслей тяжелой промышленности.

Но советские моногорода совершенно уникальны по масштабу проживающего в них населения — это около 10% населения страны. Так, в Тольятти 720 000 жителей, в Новокузнецке — 550 000, в Магнитогорске — 417 000. Для сравнения, в США в какой-то момент было более 2500 городов, в которых проживало всего 3% населения страны.


Александр Акишин
Старший аналитик консалтингового бюро «Авентика»

Трудные времена

В 90-е годы для моногородов настали трудные времена. С распадом Советского Союза нарушились устойчивые производственные связи с поставщиками и покупателями, на рынке появились конкуренты, а государство перестало оказывать помощь. В результате многие моногорода превратились в депрессивные зоны, находящиеся в глубоком экономическом и социальном кризисе.

Показателен пример города Пикалево, который в 2008-2009 году оказался в катастрофическом положении. Тогда прекратили производство все три завода города, связанные единой технологической цепью, начались массовые сокращения. В итоге без работы остались сотни людей, в городе отключили воду, людям ничего не оставалось, как выйти на улицы. Проблему удалось разрешить только после вмешательства президента, а на стабилизацию положения из бюджета были выделены дополнительные средства.

«В 90-е годы моногорода сталкиваются с ситуацией, когда профильные предприятия должны конкурировать с другими, развиваться и изменяться. Это было бы не так плохо, если бы не крайняя степень сращения в таких городах самого градообразующего предприятия и города. Порой одно немыслимо без другого, а город становится просто „спальным цехом“ для производства», — говорит Акишин.

В 2014 году Правительство РФ утвердило перечень моногородов, в который вошло 313 монопрофильных муниципальных образований. Все города из списка поделены на три категории: с наиболее сложным социально-экономическим положением (красная группа, 75 моногородов), с рисками ухудшения социально-экономического положения (жёлтая зона, 149 муниципальных образований) и со стабильной социально-экономической ситуацией (зелёная зона, 89 объектов). По словам Акишина, этот список можно принять за базовый, но не финальный: «Совершенно точно, что за последние полтора-два года произошли очень серьёзные изменения в жизни множества моногородов, особенно связанных с машиностроением. К примеру, Тольятти, находившийся в зелёной зоне, к концу 2015 года стоит на пороге перехода в красную категорию».

«Где-то положение удручающее: предприятие обанкротилось, заводы встали, люди выживают как могут»

Отнести город к той или иной категории позволяет оценка состояния в отрасли градообразующего предприятия, уровень безработицы и то, как население воспринимает социально-экономическую ситуацию. По данным Минэкономразвития, сейчас к категории кризисных относятся уже 94 монопрофильных муниципальных образования, т.е. «красный список» пополнился на 19 городов.

Само по себе деление моногородов на три группы дает понять, что ситуация в них очень разная. Где-то положение удручающее: предприятие обанкротилось, заводы встали, люди выживают как могут. Где-то дела идут довольно неплохо, чаще всего в связи с тем, что профильное производство имеет федеральное значение (например, Нижний Тагил с Уралвагонзаводом и металлургическим комбинатом ЕВРАЗ). Но в целом в моногородах наблюдается стремительное сокращение населения: за неимением работы, благоприятных условий для жизни и перспектив многие предпочитают перебираться в центры с более стабильной экономикой и развитой инфраструктурой. Кроме того, промышленная логика заставляла строить многие монопрофильные города далеко не в лучших климатических условиях, а тяжелое производство сильно ухудшило экологическую ситуацию. В Норильске, например, несмотря на хорошие возможности трудоустройства, которые дает Норникель, население за последние 25 лет сократилось примерно на треть.

ТУМАННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ

Одним из важнейших условий дальнейшего развития моногородов является хотя бы минимальная диверсификация экономики. Для этого в 2014 году в России был создан Фонд развития моногородов, который, в первую очередь, оказывает помощь городам из кризисной группы. Руководству муниципальных образований предлагается проанализировать сильные стороны города, оценить его конкурентные преимущества и разработать так называемые комплексные инвестиционные планы модернизации для развития и диверсификации экономики города. Фонд отбирает наиболее перспективные проекты и выделяет финансирование. Так, в этом году поддержка будет оказана четырем наиболее «сложным» городам, это Анжеро-Судженск и Юрга в Кемеровской области, Канаш в Чувашской Республике, Краснотурьинск в Свердловской области. Но всем городам одномоментно помочь не удастся, денег в Фонде не так много — около 30 миллиардов рублей, что явно недостаточно для создания новой инфраструктуры в 94 городах.

«Город становится просто „спальным цехом“ для производства»

Помимо этого, в декабре 2014 года был принят закон «О территориях опережающего социально-экономического развития (ТОР) в РФ». На таких территориях устанавливается особый правовой режим осуществления предпринимательской и иной деятельности — льготные ставки арендной платы, налоговые льготы, особый режим государственного и муниципального контроля. С помощью ТОР можно будет привлечь инвестиции и создать новые места, альтернативные профильному предприятию. Возможность получить льготный режим территории опережающего социально-экономического развития есть практически у каждого моногорода.

Стратегия развития моногорода в очень большой степени зависит от отрасли градообразующего предприятия, от его руководства и местной администрации. Поэтому сказать, что существует какой-то «универсальный рецепт» оживления угасающих промышленных районов, нельзя.

В 2013 году промышленная группа «Базовый элемент» провела комплексное исследование в 18 моногородах России и предложила три типовые модели решения проблемы:

  • «управляемое сжатие» для городов с закрывающимся градообразующим предприятием и без потенциала развития городской экономики;

  • «стабильный моногород» для поселений со стабильно работающим градообразующим предприятием, но без потенциала развития альтернативной экономики;

  • «индустриальная диверсификация» для городов с инвестиционным потенциалом.

Управляемое сжатие предполагает сокращение населения города до оптимального уровня за счет миграции жителей в города с более устойчивым социально-экономическим развитием. В этой ситуации важны два параметра: у жителей, которые остаются в городе, должны быть социальные гарантии, а тем, кто переезжает, должна оказываться помощь с получением жилья, трудоустройством, обучением и переквалификацией при необходимости. Также важно эффективно сокращать территорию города, создавая новые формы использования старой инфраструктуры. Подобные проекты успешно реализовывались в Канаде и Австралии (но нужно помнить, что масштабы их моногородов гораздо меньше наших). В России пока нет примеров успешного управляемого сжатия. По словам Акишина, Россия боится использования таких подходов: «Так как наши граждане очень маломобильны, предыдущие целенаправленные попытки переселения и сокращения числа жителей заканчивались неудачей».

При модели Стабильный моногород упор делается на поддержание высоких стандартов оказания социальных услуг, улучшение качества городской среды, развитие малого и среднего предпринимательства. По мнению экспертов «Базового элемента», такая модель могла бы быть применима, например, для Белогорска, Североуральска или Сорска.

Индустриальная диверсификация направлена на привлечение инвестиций в моногорода, что само по себе является непростой задачей. Нужно искать конкурентные преимущества и сильные стороны города, на которые раньше не обращали должного внимания. Например, закрытые административно-территориальные образования (ЗАТО) кажутся довольно безнадежным случаем, но для создания центра обработки данных, которому необходима специальная охрана, это может оказаться идеальной территорией с уже готовым особым режимом.

Популярными направлениями для диверсификации являются развитие туризма и культуры. Например, в Байкальске, где когда-то работал Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат, в рамках ТОР может появиться горнолыжный курорт. В Ковдоре, удаленном моногороде в Мурманской области, активно развивают городскую инфраструктуру: строят и ремонтируют дороги, красят дома, благоустраивают дворы, развивают социальную сферу (в городе восстановили спортивный комплекс, горнолыжный курорт, проводят семейные городские мероприятия, спортивные занятия для пожилых людей). Еще один из примеров подающего надежды моногорода — Сатка в Челябинской области.

Там находится старейший завод Южного Урала, Саткинский чугуноплавильный завод, который удалось модернизировать, построить дамбу и мост, которые стали частью проекта по производству низкоуглеродного ферромарганца. В городе появился бизнес-инкубатор; Сатка последние несколько лет становится победителем областного конкурса по развитию малого и среднего бизнеса, предпринимателям оказывается помощь в виде выдачи микрозаймов, образовательных и информационно-консультационных услуг. С помощью частных инвестиций развивается туризм: на берегу городского пруда на месте аварийного жилья бизнесмен Юрий Китов построил развлекательный комплекс «Сонькина лагуна». В итоге за 2,5 года в Сатке удалось создать 15 тысяч новых рабочих мест, при этом доля населения, работающего на градообразующем предприятии, сократилась в 1,5 раза.

Несмотря на точечные успехи и амбициозные проекты, в России пока нет примеров превращения моногорода в обычный город с развитой инфраструктурой и полноценной культурной жизнью. Один из главных залогов успешного развития любого региона — человеческий капитал, о котором в условиях тяжелой экономической ситуации часто забывают, что еще больше усугубляет положение. Очевидно, что для возрождения моногородов необходим дифференцированный подход, большие финансовые ресурсы, а также время. Так, на восстановление Рурского региона Германии потребовалось несколько десятков лет, а «Ржавый пояс» США так и не смог полностью преодолеть кризис 80-х и все еще живет с городами-призраками, такими как Детройт. Между тем, в России, как уже говорилось, проблема моногородов гораздо масштабнее, и удастся ли вернуть к жизни все бывшие промышленные центры — большой вопрос.

Читайте на «Практике»:

Апокалипсис сегодня. Фоторепортаж из российского города Карабаш, переживающего экологическую катастрофу

Байкал: гуманитарная катастрофа

Оставить комментарий

avatar
wpDiscuz

В России будет создан Фонд развития моногородов

Премьер-министр Дмитрий Медведев заявил о создании Фонда развития моногородов, который будет финансировать транспортную и коммунальную инфраструктуру и заниматься привлечением инвестиций. Об этом сообщает РИА Новости. 

«Мы все-таки должны предпринимать даже в современных условиях усилия для того, чтобы проблемы моногородов решать: где-то этих проблем больше, где-то меньше, но в общем проблемы есть практически везде. Поэтому такой фонд создается, он будет финансировать транспортную и коммунальную инфраструктуру и способствовать запуску инвестпроектов», — заявил Медведев.

Оставить комментарий

avatar
wpDiscuz

Как успевать читать всё интересное?

Получайте лучшие материалы в нашей рассылке