Сегодня:
$
Нефть
Золото

«По России не скучал ни секунды»

Сотрудник мэрии Москвы Александр Смирнов два года назад рассказал «Афише», что он гомосексуал. В течение недели после этого заявления Александра уволили из мэрии по соглашению сторон, выплатив четыре оклада. После каминг­аута Смирнов получал каждый день десятки угроз от незнакомых людей в социальных сетях, а на стене в подъезде дома, где он жил, появились оскорбительные надписи в его адрес. Александр не планировал уезжать из страны. «Скорее всего, буду жить в России так, как считаю правильным», — говорил он чуть меньше двух лет назад. Осенью прошлого года Александр уехал в Нью­-Йорк. До эмиграции он никогда не был в США и почти не знает английского языка. О своей новой жизни в Нью­-Йорке Александр Смирнов рассказал «Практикау».

Почему я уехал

Первый раз об эмиграции задумался после разговора со Светланой Мудрой, моей бывшей начальницей в мэрии. Когда она узнала о моём каминг­-ауте, то сказала: «Саша, а ты никогда не хотел уехать из страны?». Тогда об этом я даже не мечтал — не было ни средств, ни причин покидать Родину. Многим позже, когда общественно­-политическая обстановка в России стала значительно хуже, осознал, что с моим нетерпимым к несправедливости характером рано или поздно окажусь в тюрьме, либо в очередной раз стану жертвой нападения.

С весны 2013 я дал более 20 интервью различным СМИ. Мой аккаунт в фейсбуке открыт, а сам я постоянно ввязываюсь в дискуссии на тему прав ЛГБТ. Поводы для агрессии предоставляю регулярно. Угрозы и оскорбления стали частью жизни. Были звонки на мой мобильный с телефонов, номера которых не определялись. Были надписи в подъезде, где я снимал квартиру. Я получал письма оскорбительного содержания. Помню, как­-то мне прислали ссылку на сайт, в котором собраны враги российского народа — среди них была и моя фотография.

Первое нападение на меня было еще до того, как дал интервью «Афише», — осенью 2012 года, у меня дома. Второе произошло во время акции в защиту прав ЛГБТ в московском гайд-парке. Полиция отказалась возбуждать уголовное дело по этому факту, решив, что потерпевшие не были жертвами, а сами принимали активное участие в драке. К слову, видеозаписи и фотодокументы свидетельствуют, что было именно избиение. Мы не оказывали сопротивление. Все это привело к тому, что последние месяцы жизни в Москве я практически не выходил на улицу, просто замкнулся в себе. Выбегал раз в неделю за продуктами, а работал тогда дистанционно — писал тексты для различных сайтов. Не анализировал, что со мной происходило. В США юристы, которым рассказывал свою историю, удивлялись, как российские гомосексуалы справляются с подобными проблемами без помощи квалифицированных психологов. Видимо, я впал в состояние апатии. В какой-­то момент перестал замечать угрозы, которые сыпались в социальных сетях. Даже надписи в подъезде со временем начинали казаться всего лишь глупой шуткой. Проще было не замечать, чем бояться.

Никогда не считал себя гей-­активистом. Просто я из тех, кто не будет молчать, когда видит несправедливость. При этом ни в какой ЛГБТ­-организации в России не состоял. Упрёки по поводу того, что я уехал, слышу в свой адрес постоянно. Правда, не могу понять, почему вдруг кому­-то что­-то стал должен. Я устал жить в состоянии борьбы. В какой-то момент перестал видеть перспективы и ощущать поддержку. Рядовых ЛГБТ всё устраивает, иначе на акции протеста в десятимиллионной Москве выходило бы не десять человек. А если их это устраивает, то пришло моё время подумать о себе. Я отдал столько, сколько мог. Российским геям подарили право на свободу — при Ельцине отменили статью 121 УК. Это сыграло злую шутку с ЛГБТ­-сообществом — навык бороться за свои права не успел развиться. Более того, значительная часть геев путинской России, которая считает, что «жить можно» и никого не дискриминируют, испытывает дефицит мозга и не может осознать, кого и почему стоит благодарить за относительную свободу. Если бы гомосексуалы США в середине прошлого века не боролись за свои права, то, уверен, в России до сих пор существовала бы пресловутая статья 121.

Как я попал в США

В мае прошлого года у меня умерла бабушка. Она оставила мне крошечную хрущёвку в Благовещенске. Решение продать квартиру и уехать из страны было лёгким, в нём я видел единственный правильный выход для себя. Летом 2014 я улетел из Москвы к родителям. Предстояло продать квартиру, получить визу и проститься с близкими. Изначально запланировал перебраться в Нью-Йорк поздней осенью, а потом всё само собой выстраивалось именно к этому периоду. Почему США? Просто в эту страну переселилась значительная часть моих друзей и знакомых. В Благовещенске начал учить английский с нуля, ходить в спортзал. Но через пару месяцев опять закрылся дома, потому что не хотел отвечать на вопросы, которые неизбежно возникали. Город — маленький, а я около десяти лет проработал в нем на ТВ, узнавали и по прежним материалам, и в связи с новыми интервью. Лето прошло в походах за грибами — в лесу людей немного. А осенью предстояло получить визу во Владивостоке, кстати, именно там я окончил журфак. В Нью­-Йорк решил поехать вместе с мамой, хотелось сделать ей подарок ко дню рождения и показать, что на новом месте всё у меня будет хорошо. Она сильно сопротивлялась, но аргумент, что я уеду навсегда, был решающим. В итоге в день рождения мамы мы сидели в третьем ряду театра на Бродвее и смотрели мюзикл «Мамма MIA!». А 16 декабря отметили мой день рождения в Вашингтоне. В конце декабря мама вернулась в Россию. Надеюсь, что после того, как я буду признан беженцем, она переедет ко мне.

Сейчас мой официальный статус в США — турист. По совету друзей обратился в несколько организаций, которые помогают в поиске адвокатов. Если есть веские основания для получения статуса беженца, вполне реально найти юриста, который бесплатно для клиента правильно оформит документы и будет представлять интересы соискателя во время интервью с иммиграционным офицером.

Для получения статуса беженца в США придётся доказать, что возвращение в Россию связано с опасностью. Основаниями для получения этого статуса считается преследование человека из­-за принадлежности его к определённой расе, религии, национальности, социальной группе. Факты угроз придется доказывать. В этом помогут скриншоты с текстами оскорблений и запугиваний в социальный сетях, аудио и видеозаписи, фотодокументы, медицинские освидетельствования побоев, показания очевидцев физического или психического насилия. Рекомендую собирать такие документы даже тем, кто пока не планирует уезжать из страны. Никогда не знаешь, что будет через месяц­-другой. Решение о предоставлении статуса беженца в каждом конкретном случае принимают иммиграционные власти США. В исключительных ситуациях вам могут поверить на слово, но я бы не стал на это полагаться. Я знаю людей, которые не смогли убедить иммиграционных офицеров в том, что имеют веские основания для получения убежища. В любом случае, ваша история должна быть правдивой. А еще важно понимать, что наличие в российском законодательстве дискриминационных законов автоматически не гарантирует заветного права жить в свободной стране. Я например, планирую доказать, что российские власти плевать хотели на мою безопасность. У меня есть документы, подтверждающие это.

Сейчас на оформление статуса беженца уходит более года. Всё это время надо на что­-то жить. Кстати, разрешение на работу претендент на статус беженца получает только через 150 дней с момента подачи заявления в иммиграционные структуры. Некоторые люди прилетают в Нью­-Йорк с уверенностью, что получат вожделенное разрешение и пособие в течение недели. Через месяц они понимают, что были дезинформированы, разочаровываются и улетают обратно. Тем, кто планирует эмигрировать в США, важно перед переездом изучить американское законодательство. Например, нужно знать, что после получения статуса беженца нельзя в течение пяти лет приезжать в Россию. Поэтому мне кажется, не стоит покидать родную страну, если не отцепили все «якоря». Всё любимое должно быть взято с собой или, простите, вытравлено из души. Вся недвижимость распродана. Все долги возвращены. Все «прости — прощай» сказаны. Нерешенные проблемы на новом месте вас истерзают.

В путинской империи людей увольняют, избивают, похищают только потому, что они гомосексуалы и не готовы мириться с беззаконием. Если беженцы выбирают США в качестве укрытия, то уезжают в основном в Нью­-Йорк или Вашингтон. При желании в «Большом яблоке» можно найти профессионального психолога. Он поможет справиться с эмоциональными проблемами, которые есть абсолютно у каждого российского гомосексуала. Помощь будет оказана бесплатно. Все жуткие истории, которые случились в России, беженец сначала рассказывает адвокату, а потом иммиграционному офицеру. Интервью, на котором решается, имеешь ли ты основание для получения статуса беженца, может длиться более четырёх часов. Это серьёзное эмоциональное испытание.

Как изменилась моя жизнь в Нью­-Йорке

Последние месяцы жизни в России я работал удалённо, но из­-за кризиса закрылись проекты, для которых писал тексты. Я не жалуюсь. Если вы приехали в чужую страну потому, что родная вас выгнала, а не затем, чтобы насладиться материальными благами цивилизованного мира, то со многими лишениями можно смириться. Мне 41 год. Я с чистого листа без знания языка и иллюзий остаться в журналистике начал новую жизнь на другом конце света. Год назад даже не мечтал, что окажусь в сказочном Нью­-Йорке. Радуюсь тому, что есть, но не хочу никому давать ложные ориентиры. Нужно трезво взвешивать свои шансы.

Сейчас в моём окружении около десяти человек, которые покинули Россию из­-за преследований и угроз за последние полтора года. В Нью­-Йорке я еженедельно посещаю группу психологической и информационной поддержки ЛГБТ из стран бывшего СССР. Каждый раз на встрече кто­-то говорит, что приехал в крупнейший мегаполис США несколько дней назад. Точных цифр, конечно, нет. Лично видел человек сорок — парней и девчонок, кстати, некоторые приезжают с детьми. Невозможно предположить, сколько россиян решает свои проблемы самостоятельно, без помощи ЛГБТ-сообщества. На мой взгляд, сейчас гомосексуалы — основная категория российских граждан, которая пытается получить статус беженца в США, как принято говорить, «по политике». Минимум пару раз в неделю мне приходят сообщения в личку на «Фейсбуке» от тех, кто планирует уехать из России в ближайшее время.

Эмиграция — трудный шаг, тем более, когда тебе уже за сорок, но я взвешенно принял решение и был готов к испытаниям. У меня есть деньги на год, чтобы оформлять документы, адаптироваться и изучать язык. Понимаю, что придётся получать новую профессию и какое­то время заниматься неквалифицированным трудом. Это меня не пугает. Если бы я знал язык, то с поиском работы было бы значительно проще. В закрытых группах на «Фейсбуке» регулярно вижу вакансии из разных профессиональных областей, в которых мог бы найти себе применение. И это не только работа в ЛГБТ­-организациях. Первое время я жил у друзей. Потом снял в Бруклине маленькую квартирку за 950 долларов — это дешёво по меркам Нью­-Йорка. Интернет и коммунальные услуги включены в стоимость. Я заплатил сразу за полгода, чтобы не было соблазна делать необдуманные покупки. Живу на первом этаже двухэтажного дома. На втором — хозяева. У меня отдельный вход, владельцев жилья вижу редко. Через стену — пара из Украины. Через три дома от меня над дверью у кого­то висят два флага — США и Украины. Русскую речь слышу часто, а ещё — китайскую, испанскую. На продукты трачу примерно 100 долларов в неделю, столько же в месяц — на транспорт и телефонную связь. Овощи и рыбу покупаю в китайских магазинах, остальное — в супермаркете, в котором оформил скидочную карту. А ещё сделал себе медицинскую страховку. Её можно получить, находясь даже в туристическом статусе, абсолютно бесплатно и законно.

Здесь я общаюсь с друзьями, которых знаю по Благовещенску и Москве. Кстати, не все из них геи, из России уезжают талантливые люди вне зависимости от сексуальной ориентации, для которых захват Крыма переполнил чашу терпения. Познакомился с десятками гомосексуалов, приехавших в США из стран бывшего СССР за последний год. Разумеется, общаюсь и с теми, кто живёт в Нью­-Йорке уже многие годы. Когда у меня появится новый парень, а это обязательно произойдёт, об одиночестве и не вспомню. А пока одиноко — самую малость. Меня так часто приглашают на какие­-нибудь концерты, встречи или прогулки, что иногда вынужден отказывать.

Не сомневаюсь, что в Нью­-Йорке у меня сложится личная жизнь. Здесь больше людей, которые приняли свою гомосексуальность как норму и перестали страдать по этому поводу. В России легко найти сексуального партнёра, но человека, который был бы равен тебе по степени открытости, — очень сложно.

Психологи США выделяют 5­-6 стадий принятия собственной гомосексуальности — от осознания, что ты не такой, как большинство, до максимальной социализации и готовности отстаивать свои права. Так вот, даже при сильном физическом влечении люди, которые находятся на крайних стадиях принятия себя, не в состоянии построить длительные отношения. Одного будет пугать излишняя открытость, а другого начнёт раздражать неоправданная замаскированность. Увы, но в России, на мой взгляд, большинство гомосексуалов осознали, что гей-­секс — самое оно для них, но сделать шаг дальше им не позволяют страхи. Считают, что двойная жизнь, легенды для родственников и коллег — это норма.

Я обязательно получу статус беженца. Но если возникнут неожиданные сложности, в любом случае в Россию не вернусь. Буду искать другие легальные способы остаться в США. Нью-Йорк — свободный город, который уже не отпущу. Ощущение свободы здесь сплетается из многих факторов. В США я не обязан постоянно носить с собой паспорт, но от привычки, которую навязала Москва, отвыкнуть, если честно, сложно. Здесь все разные, и все в равной мере защищены государством. Президент этой страны регулярно высказывается в поддержку гомосексуалов. Если Путин публично заявляет, что в России нет гомофобии, то Обама говорит, что в США остаются проблемы с правами геев и лесбиянок и выступает за однополые браки. Звёзды ТВ, спорта и кино периодически совершают громкие каминг-­ауты. В Нью­-Йорке, когда иду мимо полицейского, то не испытываю внутреннего напряжения. Сама мысль, что нахожусь не в России, имеет терапевтический эффект. Я ни одного дня за неполных пять месяцев в США не тосковал по России.

По инерции продолжаю много писать на «Фейсбуке» о российских реалиях.Наверное, потому что прожил 40 лет в стране, которая за три года изменилась до неузнаваемости. А еще все-таки много лет отдано журналистике. Я думаю, что как только перевезу в США маму, перестану следить за новостями из России. И никакой ностальгии, ни одной секунды. Но если мне вдруг захочется дотронуться до берёзы, то я знаю, где они растут в Нью­-Йорке.

Оставить комментарий

avatar
wpDiscuz

ЧИТАЙ О ВАЖНОМ

Отправим подборку лучших новостей за неделю