Сегодня:
$
Нефть
Золото

Застреливший депутата мужчина в суде назвал себя «смертью предателям, свободой для Британии»

Томас Мэйр, застреливший депутата парламента Великобритании Джо Кокс, на просьбу суда представиться ответил так: «Мое имя — смерть предателям, свобода для Британии».

Имя 52-летнего мужчина за него назвали его адвокаты. Помощница судьи Эмма Арбутнот заявила, что необходимо подготовить отчет о душевном здоровье обвиняемого, сообщает The Guardian.

«Его необходимо показать психиатру, особенно принимая во внимание то, каким именем он назвался», — заявила она.

Нападение на 41-летнюю Джо Кокс было совершено 16 июня. Тогда Мэйр трижды выстрелил в женщину. Позже она скончалась в больнице.

Полиция считает, что Мэйр мог быть связан с ультраправой партией «Британия – прежде всего», которая выступает за выход страны из Евросоюза. Кокс выступала за сохранение членства Великобритании в ЕС, что, возможно, и послужило причиной нападения на нее.

Россия заняла 153 место в рейтинге экономической свободы

Россия заняла 153 место в новом рейтинге свободных экономик мира. По сравнению с прошлым годом страна опустилась на десять позиций.

«Индекс экономической свободы» опубликован на сайте фонда Heritage Foundation. Россия ухудшила позицию в нем по большинству показателей. Фонд включил Россию в группу стран с «преимущественно несвободными экономиками».

Эксперты отмечают, что коррупция в России тормозит экономический рост и подрывает доверие к власти, а правовая система недостаточно эффективна.

В рейтинге представлено 178 государств. Странами с самыми несвободными экономиками мира признаны Северная Корея, Куба и Венесуэла. Лидером в списке стал Гонконг, на втором месте — Сингапур, на третьем — Новая Зеландия. Россия по уровню свободы экономики уступила места Непалу, Гаити и Таджикистану.

Психология свободных

С октября начал работу социальный психологический проект «Свободная психология», призванный оказывать психологическую и психиатрическую помощь и поддержку людям, которым, в силу их финансовой несостоятельности или общественных предрассудков психологи не могут помочь. К этим группам относятся инвалиды, люди с ментальными расстройствами, неимущие и мигранты, люди с необычной сексуальной ориентацией или гендерной идентичностью. «Практика» пообщался с основателями проекта — Сашей Криккерик и Рэйдой Линн.

Саша и Рэй (оба имени — реальные) — практикующие психологи и уже год ведут группу психологической поддержки для трансгендерных людей (трансгендерность — противоречие между гендерной идентичностью человека и приписанным ему при рождении полом). Рэй пишет диплом в ИПССО МГПУ — Институте психологии и социологии социальных отношений. В 2011 году она начала работать психологом-консультантом на горячей линии российской ЛГБТ-сети, а с 2014 года устроилась в кризисный центр волонтёром на телефоне доверия для женщин, пострадавших от домашнего насилия, а также была в бригаде милосердия. Саша закончил РГПУ имени А.И. Герцена, оказывает психологическую поддержку людям онлайн и иногда ведёт тренинги и семинары.

— Почему вы решили помогать именно этим людям?

Рэй: Я в процессе своего взаимодействия с психологическими службами, в процессе учёбы просто вижу, какие чудовищные, непростительные для психолога предрассудки есть у многих в этой профессии. Существует большое количество гомофобных психологов, как бы странно это ни звучало. Много людей, которые плохо или со страхом относятся к ментальным, психическим расстройствам. Значительная часть людей боится и не любит мигрантов. По идее, работа в сфере психологической помощи должна человека как-то сподвигать к открытому мышлению и к готовности принять своих клиентов такими, какие они есть. Но этого не происходит.

«Происходит обесценивание и унижение людей именно в тот момент, когда им нужна помощь»

Поэтому, даже если у человека есть возможность получить помощь от государственных организаций, всегда остается риск, что психолог или психиатр будет на него проецировать свои предрассудки и свои ценности. Происходит обесценивание и унижение людей именно в тот момент, когда им нужна помощь. И это очень большой риск. Мы хотели бы просто дать альтернативу. Чтобы люди знали, что, обращаясь к кому-то из нас, они, во всяком случае, не встретятся с гомофобией, эйблизмом (дискриминацией людей по признаку наличия хронических заболеваний и инвалидности), трансфобией. Мы хотим гарантировать это.

«Здравствуйте, меня зовут Саша, я говорю о себе в мужском роде и это не надо лечить»

Саша: На занятиях в группе поддержки трансгендерных людей становится ясно, что ресурсы у людей очень ограничены, а помощь им нужна. Например, когда я искал себе психолога сам, я столкнулся с этим. Потому что мне нужен психолог, который понимает про трансгендерность, про то, про сё — я сам представитель этих групп. И мне было очень сложно, потому что я не знал, к кому пойти. И с психиатром было точно так же. То есть когда мне нужна консультация, меньше всего хочется готовиться к тому, чтобы — ну ладно, ещё просвещать психолога, но пытаться его переубедить? Обычно я прихожу к специалистам и сообщаю примерно следующее: «Здравствуйте, меня зовут Саша, я говорю о себе в мужском роде и это не надо лечить». Поэтому мы хотим сделать такую альтернативу для людей, чтобы они могли приходить со своими идентичностями и не бояться, что мы начнём это лечить и пытаться вправить им мозги, провести терапию, чтобы сделать человека…

Рэй: «Нормальным».

Саша: Да, или гетеро из гея — вот всего этого мы делать не будем.

Рэй: Мы хотим обеспечить принятие и понимание, чтобы человек знал: мы будем работать с тем запросом, с которым он к нам пришёл, а не с тем, который мы себе выдумали.

— Мне казалось, профессиональные психологи и психиатры тоже работают с тем запросом, с которым к ним пришли, независимо от того, что они думают.

Рэй: Не каждый человек, имеющий лицензию и профильное образование, достоин доверия, и отнюдь не каждый адекватен. Увы. Иногда происходят жуткие вещи.

И я даже не говорю про истории, которые осуждаются внутри самого сообщества психологов, когда происходит нарушение профессиональной этики, и психолог вступает в сексуальные отношения с клиентами. Не говорю, потому что сами психологи это осуждают. Что они зачастую не осуждают? Они не осуждают, если к ним приходит человек с какой-то внутриличностной проблемой, но у него при этом гомосексуальные отношения. И психолог начинает всячески им манипулировать, чтобы убедить его перейти к гетеросексуальным отношениям, думая, что это поможет ему наладить свою жизнь.

Или приходит человек, и появляется ощущение, что у него есть психическое расстройство. И тогда психолог начинает обесценивать всё, что говорит клиент: постоянно сомневается в том, что дело обстоит именно так, как клиент ему рассказывает, отправляет его к психиатру. Но не к тому, который заслуживает доверия и может помочь, а в государственную службу типа обычного ПНД, где человека ставят на учёт. И это рушит его жизнь, он теряет из-за этого работу, он начинает принимать таблетки… Может, ему и нужны таблетки, но объективная проблема состоит в том, что зачастую в ПНД выписывают не те лекарства, которые нужны человеку, а те, которые 20 лет назад было принято выписывать, или те, которые есть в наличии. И жизнь у человека в итоге сломана. То есть он стигматизируется у себя на работе, на учёбе как инвалид.

«Если такой случай описать, люди скажут: да так плохо не бывает. На самом деле, к сожалению, так плохо бывает. И кто-то, наверное, должен помочь»

Именно в русской психологии специалисты обычно отказываются работать с людьми, у которых есть ментальные и психические заболевания. Они боятся — действительно боятся — и считают, что это не их профиль и они ничем не могут помочь.То же самое касается общества. Я на телефоне доверия как раз разговаривала с людьми, которые находились в местах лишения свободы, у них есть серьёзные основания просить психологической помощи. Это связано и с проблемами насилия, которое часто происходит в тюрьме — насилие физическое, насилие сексуальное (я не говорю про насилие психологическое, которое там просто постоянно происходит). Как и любой человек, переживший физическое и сексуальное насилие, такие люди нуждаются в помощи. И ужасает, что те, кто находится в благополучном пласте общества, ставят себя судьями над такими людьми, транслируют идею, что пусть они мучаются, так им и надо, и мы готовы внести в это свои пять копеек.

Там зачастую целый букет проблем. Человек может принадлежать ко множеству дискриминируемых групп: нет регистрации, плюс инвалидность, плюс какое-нибудь ментальное заболевание. Если такой случай описать, люди скажут: да так плохо не бывает. На самом деле, к сожалению, так плохо бывает. И кто-то, наверное, должен помочь человеку в такой ситуации.

Саша: И эти вещи связаны. Например, у транссексуальной женщины нет работы. Почему? Потому что она пытается устраиваться на работу по мужскому паспорту. Выглядит при этом феминно. Ну и, соответственно, работодатели, мягко говоря, не рады брать на работу таких людей, и вот оно — материальное неблагополучие.

Рэй: Происходит маргинализация, и очень часто — вытеснение в сферу секс-услуг. Мы никоим образом не осуждаем тех, кто по собственной воле стал работать в этой сфере, но зачастую это следствие тяжёлых материальных и жизненных обстоятельств.

Или я, например, в кризисном центре помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия (ГБУ «Кризисный центр помощи женщинам и детям», но его все называют «Дубки») столкнулась с тем, что незарегистрированные в Москве женщины не могут получить никакую вообще бесплатную помощь от психологов,поскольку этот центр спонсируется из городского бюджета. В результате создаётся нелепая ситуация, когда в убежище 20 свободных мест, но приходится отказывать людям, которым очень нужна помощь, которые трое суток живут на лестнице вместе с детьми. Просто потому, что они не относятся к группе, привилегированной в данном случае.

Так вот, этот опыт подтолкнул меня к идее, что есть большой запрос на оказание помощи не со стороны государства, которое ставит подобные правила, и не со стороны респектабельных частных психологов и психотерапевтов. То, что мы сейчас пытаемся реализовать — это возможность для психологов, имеющих опыт и соответствующие знания, взять нескольких клиентов, которые платили бы столько, сколько им удобно — учитывая, что это группы, которые больше нигде не найдут помощи.

«У людей в голове только 2 варианта — „м“ и „ж“, как туалеты»

Саша: Я понял, что хочу помогать людям, которые находятся на самом дне и не могут получить помощь в других местах — потому что, например, у них нет денег на дорогих психологов, нет возможности пойти в государственные организации. И кроме того, в государственных организациях — там тоже как попадёшь, потому что одно дело — пойти туда, где есть Рэй, а другое — пойти куда-нибудь ещё. А когда ты, например, трансгендерный человек и идёшь в госучреждение — можешь представить, чем это закончится.

— Не представляю, если честно. Чем это закончится?

Саша: Например, я туда прихожу. Оставим в скобках печальное состояние бесплатной медицины в принципе. Первый вопрос, который мне надо решить — в каком роде о себе говорить. Я говорю в мужском. Но поскольку у людей в голове только 2 варианта — «м» и «ж», как туалеты — они воспринимают меня как девушку. А я не намерен объяснять каждому встречному, почему всё так, как оно есть.

Дальше. Допустим, я принимаю гормоны и иду к терапевту. Это тоже реальный случай, у моего друга был. Друг приходит, жалуется на неспадающую температуру. Терапевтка начинает спрашивать, какие препараты он принимает. Он говорит — так и так, тестостерон. Сначала терапевтка долго спрашивает, долго расспрашивает, зачем и в какой дозировке он его принимает, а потом говорит, что все его проблемы со здоровьем — именно из-за принятия гормонов.

Предположим, что я транссексуалка. Я выгляжу как феминная девушка, а в паспорте у меня написано, что я Иванов Иван Иванович. И я пытаюсь прийти с этим в бесплатную поликлинику…

А теперь предположим, что я на ЗГТ (заместительная гормональная терапия, которая нужна для того, чтобы внешность менялась в феминную или маскулинную сторону) и прихожу к штатному районному эндокринологу. Он знает про мои потребности в связи с ЗГТ примерно ничего.

Или — я хочу получить диагноз «транссексуализм», не знаю, куда с этим податься, и иду в районный ПНД. Там мне говорят, что я ненормальная и ставят на учёт как шизофреника, потому что не знают, что такое транссексуальность, либо демонизируют ее.

Ещё хуже, когда в районный ПНД тащат родители, потому что их «доченька» считает, что она мальчик, а человеку еще нет 18-ти.

— Вы, я так понимаю, не считаете трансгендерность заболеванием, в отличие от МКБ.

Рэй: Мы против патологизации. Мы же работаем не с МКБ, мы работаем с человеком. Я так полагаю, человек от нас хочет, чтобы мы выслушивали, не обесценивали его мнения, работали с тем, с чем он к нам пришёл, не проецировали на него свои отношения и заблуждения. МКБ для меня — не священное писание: понятно, сколько раз его редактировали и переписывали; понятно, что в МКБ когда-то была и гомосексуальность, сейчас её там нет. И я более чем уверена, что через энное количество времени транссексуальности и трансгендерности там тоже не будет.

Саша: За диагноз «Транссексуализм» бьются транссексуальные люди, чтобы получить справку, которая даст им возможность сделать физический переход. Но, во-первых, это действительно патологизирующая вещь, и очень много тяжёлых историй, как люди делают переход. Но кроме того, есть ещё и квиргендерные люди типа меня — такого понятия нет даже в МКБ.

— Расскажите про формат работы проекта.

Рэй: Формат «Свободной психологии» — консультации, группы психологической поддержки, кураторство. Кураторских кейсов у нас пока нет, но мы хотим их запустить. Что это такое? Мне приходилось сталкиваться с ситуациями, когда к человеку с ограниченными физическими возможностями (имеется в виду, например, человек слабовидящий или в инвалидной коляске, или с церебральным параличом) прикреплён соцработник, который может документы ему принести, выполнить какие-то чисто рабочие моменты, но при этом тот человек месяцами сидит дома. Его некому проводить на улицу банально погулять. И мы с удовольствием доверили бы эту задачу кому-нибудь из наших волонтёров, в которых мы уверены, чтобы просто качество жизни человека улучшилось.

У нас есть четыре психолога, которые готовы помогать за очень умеренную плату. У нас есть волонтёры, готовые оказывать психологическую поддержку. Кроме того, у нас есть различные полезные контакты: психиатр, который соласен принимать людей без заведения карты; человек, создавший убежище для людей, которым некуда пойти, тоже исключительно на своих ресурсах, на своей же собственной даче. И это убежище функционирует уже много лет. Ну и вообще, есть контакты разных некоммерческих благотворительных организаций, то есть — ценный информационный ресурс для того, чтобы адресно направлять людей, которым нужна конкретная помощь.

— Как устроены ваши встречи психологической поддержки?

Саша: В среднем на занятия в группу приходит 15–20 человек. Обычно мы обсуждаем где-то пару кейсов за два с половиной часа: спрашиваем, кто и о чём хочет поговорить, люди называют темы, потом голосованием определяем, какая сейчас приоритетнее. Но если у человека есть горячая тема, которая не терпит отлагательств, мы говорим о ней в первую очередь. Это стандартный механизм проведения групп поддержки, созданных для того, чтобы люди могли общаться в безопасном для них пространстве.

Рэй: Это одно из наших главных правил: внутри группы происходит процесс саморегуляции, чтобы высказывания участников не были дискриминирующими, обесценивающими и не задевали чувств других участников. За счёт этого в группе действительно хорошая, доброжелательная атмосфера. Многие люди говорили, что это самое комфортное место, где они в принципе могут находиться, что для них важно туда ходить и они будут продолжать это делать. На групповых встречах люди знакомятся друг с другом, складываются устойчивые дружеские отношения. Там подскажут, где можно найти работу, могут материально помочь.

«Мы хотим их предложить сообществу психологов. Мне кажется, это хорошая, правильная альтернатива»

Саша: Опыт ненасильственного общения — это, в принципе, очень неплохая вещь. Бывает, что у человека такого вообще в жизни не было.Он постоянно сталкивался с агрессией и обесцениванием. И тут он приходит в группу и видит, что здесь всё устроено по-другому. И это полезно, потому что тогда эти принципы человек сможет применять в своей обычной жизни.

Рэй: Более того, речь идёт о просветительской задаче. Мы хотим не просто наши принципы реализовывать в нашей работе — мы хотим их предложить сообществу психологов. Мне кажется, это хорошая, правильная альтернатива.

— Мне это напоминает подход Лизы Глинки. Она тоже помогает тем, к кому люди часто плохо относятся, и не осуждает их, а помогает в соответствии с их запросами. То есть она имеет дело с той проблемой, с которой обратился к ней человек — накормить, одеть. Остальное её не касается.

Рэй: Такой подход более человечен и более способствует тому, чтобы помогать людям. Он отличается от того, что можно встретить в данный момент.

— Ваши планы на ближайшее будущее?

Саша: Сейчас мы планируем организовать тренинг для волонтёров в Москве. Пока хотя бы в Москве, раз мы здесь. У нас есть анкеты в гугл-формах, которые заполняют люди, которые хотят получить или оказать помощь. Мы их собираем, проводим с ними собеседование и сводим вместе.

Рэй: И мы уже работаем с клиентами. Наш проект официально стартовал первого октября, а клиенты начали появляться ещё в августе-сентябре. И мы уже сейчас видим, что намеченный формат работы — хороший. Это рабочий формат, и всё получается примерно так, как мы себе и представляли.

Борису Немцову посмертно присудили американскую премию

Борису Немцову посмертно присудили американскую Премию свободы, сообщает агентство РИА Новости. Он удостен этой награды "за жизнь, посвященную продвижению демократии в России".

Премию за Немцова получил соратник политика, журналист Владимир Кара-Мурза-младший. Награду вручал сенатор Джон Маккейн, который является председателем совета директоров института.

По словам Кара-Мурзы, "Немцов был "белой вороной" в политике: всегда говорил то, что думал, и делал то, что говорил".

Лауреатами награды стали также спикер палаты представителей конгресса США Джон Бейнер и и меценат из Судана Мо Ибрагим.

Премия свободы вручается Международным республиканским институтом ежегодно с 1995 года. Ее лауреатами становятся люди, внесшие значительный вклад в развитие свободы и демократии в мире. Среди них были президент США Рональд Рейган, лидер оппозиции в Мьянме Аун Сан Су Чжи, советский диссидент Натан Щаранский, президент Либерии Эллен Джонсон-Сирлиф, Папа Иоанн Павел II (посмертно).

Политик Борис Немцов был убит в Москве на Большом Москворецком мосту в ночь на 28 февраля. Фигурантами дела о его убийстве стали пять человек: Заур Дадаев, Анзор Губашев, Хамзат Бахаев,Тамерлан Эскерханов и Шагит Губашев. Их арестовали в начале марта.

Глава Союза журналистов Москвы заявил о давлении на прессу и свободу слова

Руководитель Союза журналистов Москвы Павел Гусев заявил, что в России есть давление на средства массовой информации, что идёт вразрез с принципом свободы слова.

"За последние четыре года наши депутаты внесли более 400 поправок, пытающиеся уничтожить российские СМИ, сделать из них ручных зверьков", — сказал Гусев на Всемирном конгрессе русской прессы в Москве.

По его словам, из-за законодательных поправок журналистика лишилась 40% рекламного рынка. При этом он отметил, что именно печатный сегмент прессы испытывает "наибольший прессинг": за последние два года закрылось около 40% киосков печати, лишили дотаций "Почту России", после чего стоимость подписки на издания увеличилась на 80%, она стала недоступной для большинства граждан.

Гусев считает, что на сегодняшний день 85% российских СМИ принадлежат государству или аффилированным к нему структурам. "И это создаёт информационную угрозу для населения и журналистского сообщества. Журналист теряет свою профессию", — сказал глава Союза журналистов Москвы.

В январе Россия заняла 148 место в рейтинге свободы слова.

"Практика" разбирался, кому принадлежат московские СМИ.

Одинокий протест

Днём 19 апреля в Москве на Тверской улице и на Большом Замоскворецком мосту вместо несогласованного «Марша мира и свободы» прошли одиночные пикеты оппозиционных активистов,. За время акции пикетчики подверглись провокациям, а некоторые протестующие были задержаны полицией.

В начале этого месяца оппозиция подала заявку на проведение 19 апреля «Марша мира и свободы» в центре столицы — от Трубной площади до площади Революции. Московские власти митинг разрешили, однако поставили неприятное условие — марш должен быть перенёс за пределы Садового кольца и пройти от метро «Октябрьское поле» до метро «Щукинская». Подобное ограничение не понравилось организаторам (в число которых входил Комитет протестных действий, движение «Солидарность», партии РПР-ПАРНАС, «Яблоко», «Демократический выбор», Либертарианская партия и другие), после чего они отказались переносить акцию на окраину и решили не проводить митинг в принципе.

Несмотря на отмену протестного марша, несколько оппозиционных активистов решили провести в ту же дату одиночные пикеты, о чём заранее уведомили мэрию Москвы. В этой серии одиночных пикетов участвовало 20 человек. Среди них был замечен журналист Александр Рыклин, сопредседатель Московского отделения партии РПР-ПАРНАС Михаил Шнейдер, гражданский активист Сергей Шаров-Делоне. В основном, пикеты носили антивоенный характер. Также некоторая часть пикетов была посвящена Борису Немцову и критике нынешней российской власти. Согласно российскому законодательству, расстояние между одиночными пикетами должно быть не менее 50 метров. Кроме того, такой формат акции не требует согласования с властями.

Проведению пикетов в первую очередь препятствовали активисты Национально-освободительного движения, которые вступали в дискусии с участниками акции, а также пытались их провоцировать. Например, один из провокаторов подбежал к пикетчице со своим плакатом — их обоих могли задержать (так как пикет перестал быть одиночным), но девушку смогли отвести в сторону соратники. Парня-провокатора вскоре задержала полиция. На Тверской улице полиция также задержала несколько пикетчиков, однако спокойно и без грубости.

Далее акция продолжалась на Большом Замоскворецком мосту, куда переместились как и протестующие, так и активисты НОДа. На месте, где был убит Борис Немцов, в общей сложности собралось примерно 200 человек — там после пикетов планировали возложить цветы. Полиция традиционно просила людей не толпиться и не мешать пешеходам на мосту. Как и на Тверской улице, участники НОДа (а также провластная активистка Мария Катасонова) спорили с участниками акции, однако на этот раз ещё и на тему «свалки на мосту». Спустя некоторое время полиция задержала несколько пикетирующих (в том числе женщин и пожилых людей), но уже куда более жёстко — одну женщину в автозак затащили сразу четверо полицейских.

Всего в ходе акции были задержаны 6 пикетчиков: Елена Захарова, Вадим Цветков, Ирина Калмыкова, Павел Кузнецов, Михаил Лашкевич и Виктор Андреев — их доставили в ОВД «Тверской» и ОВД «Китай-город». Сообщалось, что один из задержанных держал плакат «Путин — это Гитлер сегодня». Все протестующие были отпущены уже вечером 19 апреля без предъявления обвинений.

Почему несмотря на законность одиночных пикетов протестующих всё равно задерживали? Глава департамента региональной безопасности и противодействия коррупции Алексей Майоров ранее заявил, что пикеты 19 апреля будут расцениваться как «несанкционированная акция». Также по его словам, мэрия проинформировала ГУ МВД Москвы об оппозиционной акции и поручила силовикам взять ситуацию под контроль.

Алексей Навальный вышел на свободу после ареста

Основателя Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального освободили после административного ареста, сообщил в твиттере журналист Филипп Киреев. 

Навальный провёл в спецприёмнике 15 суток по делу о раздаче листовок с призывами к протестной акции.

"Этот акт террора нас не напугает, мы продолжим свою деятельность", — сказал Навальный после освобождения и сразу уехал.

Алексея Навального арестовали 19 февраля за нарушение при проведении публичного мероприятия. За день до ареста он с командой раздавал в метро листовки с призывами выйти на антикризисный марш "Весна", который должен был пройти в Марьино 1 марта. Вместо марша в этот день прошла траурная акция памяти убитого политика Бориса Немцова. Навальный просил отпустить его на время прощальной церемонии с Немцовым 3 марта, но суд отклонил заявку.

Россия заняла 148-е место в рейтинге свободы слова

В ежегодном международном рейтинге свободы слова Россия заняла 148-е место из 180 стран. Такие данные содержит доклад World Pres Freedom 2014.

По сравнению с прошлым годом позиция России в рейтинге не изменилась. Первая пятёрка не изменилась: Финляндия, Нидерланды, Норвегия. Люксембург и Андорра. Последнее место заняла Эритрея: государство в Восточной Африке на побережье Красного моря.

Индекс свободы слова — ежегодный рейтинг, составляемый международной неправительственной организацией "Репортёры без границ". 

Оставить комментарий

avatar
wpDiscuz

ЧИТАЙ О ВАЖНОМ

Отправим подборку лучших новостей за неделю